Я не ответил. Поднял автомат, что умудрился забрать у кого-то по дороге. Ударил прикладом по замку первого ящика. Металл звякнул, замок лопнул. Откинул крышку. Внутри гранаты, аккуратно уложенные рядами. Начал перекладывать их в свой рюкзак. Одну, вторую, пятую, десятую. Рюкзак тяжелел с каждой гранатой. Железо приятно оттягивало плечо.
— Эй! — лейтенант привстал с места. — Это на всех! Сержант, вы что творите⁈
Голос возмущённый, почти истеричный.
Я медленно повернул голову и впился в него взглядом. Младший лейтенант осёкся на полуслове. Рот открыл, но звук не вышел. Он сел обратно и отвернулся.
— Альберт, — бросил я, не оборачиваясь. — Прими.
Я кинул Курпатову свой рюкзак. Он едва успел подставить руки. Альберт пошатнулся, но удержал. Положил рюкзак на лавку рядом с собой.
Я сбил замок со второго ящика, открыл. Внутри боеприпасы, магазины, ракеты для гранатомётов.
Достал два тубуса и сунул их в руки ошалевшему Саше.
— Держи, — сказал коротко. — Пригодятся.
Добавил несколько ракет, Мясоедов замер с оружием в руках. Таращился на тубусы, потом на меня. Не понимал, что делать.
— Потом поблагодаришь, — добавил я.
На самом дне ящика нашёл то, что искал. Мины. Две штуки. Взял обе, положил в карманы куртки.
— Красота, — прошептал я.
Набил карманы запасными магазинами для автомата. Никто больше не сказал ни слова. Они просто пялились на меня. Как на мародёра, который грабит могилы, но мне было плевать. Шок и человеческая слабость сработали на меня и против них. Выживает сильнейший во всех мирах. Мёртвым патроны не нужны, а они уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.
Вернулся на своё место, сел в угол, откинулся на борт. Закрыл глаза, ехать ещё долго как нам сказали.
— Вы слышали? — подал голос один из лейтенантов минут через десять.
Голос тихий, неуверенный.
— Говорят, что артефакт не только у принца есть, у его охраны тоже. По штуке на каждого.
— Твою мать… — выдохнул Альберт рядом. — Сука, а я рассчитывал…
Он не договорил. Затянулся сигаретой, выдохнул дым.
— Зря, — покачал головой командир другой группы. — Мы тоже думали, что принц последовательно будет ездить по аномалиям. Что у нас четырнадцатая, значит, будет больше времени. Но нет…
— Тварь, — выдал кто-то из команды номер два. — Почему ему приспичило именно сейчас? Я через два дня в другое место переводился. А теперь сдохну? Потому что он захотел?
— Оставить! — рявкнул лейтенант первой команды. — Ещё слово, и я тебя прямо на месте убью. Ты понял? За измену! За клевету! За оскорбление императорского рода!
Пацан вжался в скамейку и задрожал.
Вот он, высший аристократ во всей красе. Собрал всех, засунул в мясорубку, а сам на машинке будет кататься с артефактами. Потом всё спишет на то, что он молодец. Очень по-муравьиному. Я перестал слушать их разговоры. Опустил руку в карман. Нащупал знакомую форму — ядро, что припрятал ещё с прошлой вылазки. Пора.
Вспомнил урок Ирины. Её голос звучал в голове чётко, ясно: «Не тяни. Разрушай структуру сразу. Смешивай энергию с грязью. Потом поглощай». Сосредоточился. Внутренним взором увидел ядро в своей руке. Мысленно сжал его волей.
Хрусть.
Ментальный каркас ядра лопнул. Оно распалось не на стихии, не на элементы. На первичную субстанцию. Энергия, грязь, структура — всё смешалось в одну кашу.
«Собрать», — скомандовал я себе.
Втянул эту смесь внутрь — не в каналы, не в периферию, а прямо в центр своего ядра. Тело дёрнулось мгновенно. Боль ударила волной. Будто я проглотил ёжа, облитого кислотой, и этот ёж начал крутиться внутри, раздирая внутренности.
Каналы горели. «Грязь» — примеси чужой магии — царапала стенки, расширяла их насильно, сжигала блоки. Чистая энергия давила изнутри, требуя выхода.
Стиснул зубы. Ни звука, ни стона. Лицо оставалось каменным, только на виске вздулась вена, да по лбу скатилась капля холодного пота. Я глянул на остальных — всем плевать. Заняты тем, что жалеют себя и свои судьбы.
Идеальное место и время. Титаническая суть внутри меня зарычала. Набросилась на эту энергию, перемалывая её, усваивая. Боль росла. Я сдерживался изо всех сил, чтобы не случилось вспышки от поглощения.
Не очень хочется сейчас привлекать внимание. «Смешать. Подчинить. Поглотить», — повторял я схему. Боль достигла пика, тело затряслось. Мышцы свело судорогой, внутренности горели. Пальцы впились в край лавки — дерево скрипнуло под ладонью.
И вдруг — отступила. Резко, как оборванная струна.
Выдохнул. Посмотрел на руки — они тряслись. Сжал в кулаки, разжал. По телу прокатилась волна облегчения, следом пришла сила. Заглянул в себя, чтобы проверить результат.
Сила Титана увеличилась на полпроцента. Теперь четыре с половиной процента. Прогресс медленный, но стабильный. Чистая сила без изменений. Жаль. Но прожилка земли… Там есть изменения.
Дёрнул уголком губ. Разряд вырос. Я наконец увеличил его до третьего, как у чистой силы. Положил ладонь на борт грузовика. Теперь я чувствовал металл не просто как поверхность. Я чувствовал его структуру: усталость материала, микротрещины, слабые места.
— Неплохо, — прошептал я. — Сойдёт для начала.
Осталось как-то получить технику под стихию земли. Но, как сказала Ирина, все они — даже самые базовые — у императора и его семьи. Ещё один повод устремить туда свой взор.
Четыре с половиной процента… Это много или мало? На Хроносе я бы посчитал это жалкими крохами, но здесь, на этой Земле? Это мой путь. Мой рост. Грузовик резко затормозил, меня качнуло вперёд. Люди на лавках подались вперёд всей массой.
— Приехали! Выгружайся! — заорал водитель снаружи.
Тент откинули, свет фар от других машин ударил в глаза. Мы посыпались из кузова на площадку перед четырнадцатой аномалией.
Огляделся быстро, оценивая обстановку. Серые скалы поднимались стеной, низкое небо давило сверху. Туман стелился по земле, как живой. Пахло сыростью, озоном и чем-то мёртвым. Здесь уже было людно. Несколько автобусов выплюнули толпу народа — ловцы, живцы. Разношёрстная экипировка: кто в броне, кто в обычной форме, кто с нормальным оружием, кто со ржавым хламом. Я быстро пробежался взглядом по лицам, искал знакомых.
Где Матросов? Где Василиса? Мои — Вася, Коля? Никого. Тут лишь чужие лица — напуганные, растерянные, злые.
— Сволочи, — процедил я сквозь зубы. — Разделили.
Я не переживал об их судьбе, просто это мой актив. И я не хотел его терять из-за амбиций сопляка, кем бы