И как ни странно, под давлением нервного возбуждения и проснувшейся решимости вырваться на свободу, отступают даже ставшие уже привычными за последние два месяца тягостное уныние и апатия.
Я даже не замечаю, как мы въезжаем в элитный посёлок, в котором находится и наш… точнее, мамин дом. Нужно напоминать себе почаще, что дом этот именно мамин. Я здесь надолго не задержусь, поскольку уже убедилась, что она никогда не изменится.
Такси останавливается у ворот.
− Приехали, девушка, − сообщает мне водитель.
− Благодарю. Сколько с меня? – спрашиваю на всякий случай. Хотя практически не сомневаюсь, что мама уже рассчиталась.
− Уже заплачено, − хмыкает мужчина, а я замечаю, как с моей стороны за стеклом появляется чей-то силуэт. И дверь рядом со мной открывается.
− Я уже тут, Женечка, − слышу голос Тамары Павловны. – Пойдём, деточка. Как съездили? Что доктор сказал?
Она помогает мне выбраться из машины, придержав голову, чтобы я не стукнулась макушкой.
− Доктор сказал, что мне нужно снова делать операцию. Через полторы недели, − делюсь неприятными новостями, когда она закрывает ворота и увлекает меня к дому. Пожалуй, Тамара Павловна единственным человек, проявляющий ко мне истинное участие и заботу.
− Ой, бедняжечка. Сколько же на тебя свалилось всего. Но ничего, со всем справимся. Ты сильная, поставим тебя на ноги, − обнимает меня за плечи. Сжимает руку ободряюще.
− Спасибо, − дёргаю уголком губ.
Вздыхаю, улавливая морозный аромат хризантем.
− Постойте, − останавливаюсь я, повернув голову в сторону цветника возле террасы. – Знаете... Хочу побыть во дворе немного, пока снова дождь не начался. Может, на террасе посижу.
− Это ты хорошо придумала. Гулять всем полезно, а тебе особенно, − добродушно выдаёт Тамара Павловна и мы сворачиваем в нужную сторону. – Я сейчас вынесу тебе подушку для кресла, чтобы не отморозила себе ничего.
− А вы со мной посидите? – сжимаю её пальцы. – Мне бы очень хотелось.
Уйти из дому, хлопнув дверью, как в первый раз, сейчас у меня не получится. Просто некуда. Если мне действительно оформили академотпуск, то и комнаты в общежитии у меня больше нет. Ничего нет. И я сейчас практически ничего не вижу. Тут не обойтись без помощи. И обратиться я могу только к одному человеку.
− Я бы с радостью, Женечка, но ужин… − неуверенно начинает домработница.
− На ужин мама пригласила своего начальника с сыном. Хочет свести меня с этим незнакомым молодым перспективным, пока я ничего не могу ей противопоставить, − выпаливаю, снова задыхаясь от абсурдности этой новости.
− Батюшки-светы! Да что же это она? – ошарашенно восклицает моя спутница. Мы даже останавливаемся посреди двора.
− Наверное, спешит продавить всё, что считает для меня правильным, пока я не могу ей сопротивляться, − произношу с горечью, озвучивая одно из своих предположений. – Тамара Павловна, пожалуйста, посидите со мной. Мне очень нужен ваш мудрый совет. Я не могу так больше.
− Конечно, Женечка, − сдаётся женщина. − Только на кухне проверю, не оставила ли духовку включённой, и сразу к тебе вернусь. Давай я помогу тебе сесть сначала.
Мы доходим до террасы. Она принимается суетиться, застилая кресла подушками. И даже обогреватель включает, судя по моим ощущениям.
− Хорошо, что у вас ограда такая высокая и сигнализация установлена. Как-то спокойней так, − бормочет, наводя порядок. – Мы с Ниной Александровной сегодня вместе за продуктами ездили. Ты же помнишь её? Она у ваших соседей работает.
− Да, кажется. Смутно, − киваю, позволяя Тамаре Павловне усадить меня в подготовленное кресло-шезлонг. – И что она?
− Да рассказывала, что в окрестностях какие-то странные вещи происходят. Мужики вроде какое-то громадное чудище вчера вечером видели на другом конце посёлка. Чёрное, длинное, на змеюку гигантскую похожее.
− Чудище? – вскидываю брови. – А перед этим много выпили?
− Да кто ж их разберёт? Говорят, что трезвые были. А ещё, говорят, что все собаки на тех улицах будто с ума посходили. Лаяли всю ночь, скулили. И в небе ночью опять какое-то чёрное пятно пролетало.
− Это вы сейчас мне пытаетесь намекнуть, что к нам инопланетяне прилетели? – улыбаюсь недоумённо. – Ну, Тамара Павловна, милая моя, вы же умнейший человек. Неужели вы действительно допускаете мысль, что каким-то инопланетным гостям, если они вдруг вообще существуют, зачем-то мог понадобиться наш посёлок? Что они тут забыли?
Глава 3
Шоа-дар
− Ты тоже это чувствуеш-ш-шь? – спрашиваю брата, молча изучающего карту небольшого поселения, в котором, как мы уже вычислили, предположительно находится дом Жениной матери.
− Да, она где-то рядом, − прищурившись, произносит он.
Значит, я себя не обманываю и эфемерное ощущение ментальной сущности нашей девочки мне не почудилось. Брат тоже улавливает отголоски её мыслей. Она действительно жива. Мы близко.
− Ты уверен, что в её вос-с-споминаниях не мелькало ничего, что подсказало бы, как их жилище выглядит внеш-ш-шне?
Вернувшись в родную вселенную, пройдя через нескончаемые процедуры дознания, ответив на все вопросы Императоров, нашего отца, Гласа и даже императрицы, выбив наконец разрешение покинуть пределы Аша-Ирон, мы с братом, желая сделать Жене приятно, совершили одну маленькую оплошность. Стоившую нам в последствии очень несвоевременного сбоя в бортовых системах и нового промедления в наших поисках. Хорошо хоть название и расположение населённого пункта успели узнать.
− Хочеш-ш-шь порыться в моей памяти сам и убедиться? – Са-ард поднимает на меня раздражённый взгляд. – Я показывал тебе всё, что видел в её вос-с-споминаниях.
− Извини, − склоняю голову. – Я прос-с-сто…
− Я понимаю. Уж-ш-ш поверь, – роняет сухо.
Мы умолкаем. Снова принимаемся изучать карту местности, выстраивая стратегию дальнейших действий.
Сейчас на этой половине планеты царит день. И мы вынуждены отложить поиск до ночи. Иначе рискуем нарваться на серьёзные проблемы из-за явного вторжения на закрытую планету, что будет считаться нарушением закона о невмешательстве в развитие низших цивилизаций, принятого Араянсом двенадцати.
И так уже наследили невольно, случайно напоровшись прошлой ночью на группу человеческих самцов там, где их быть не должно было. Ещё и эти их животные. Собаки, как местные жители их называют. Стоит одной мелкой и довольно чуткой твари почувствовать рядом что-то неладное и поднять противное тявканье, как её поддерживают собратья со всех окрестностей, делая своих хозяев более бдительными. И вызывая у меня лично неудержимое желание посворачивать шеи всей этой