Я не торопясь перекусила и допила кофе. Достала пеньку, покрутила в руках и отложила в сторону. Нет у моих пальцев идей сегодня. Не выключая фильма (все равно наизусть знаю) прошла в подсобку, помыла посуду. Прихватила кое-что из товара и заполнила местами опустевшие стеллажи. Перепроверила наличку. Все, нечего больше делать. Я поудобней уселась в кресле, пристроила уставшие ноги на полупустой полке стойки и ушла в фильм. У-м-м! Обожаю момент, когда Ронни ведет Лоретту в оперу. И эта музыка!.. Я аж глаза прикрыла от удовольствия, слушая бесподобного Пуччини.
И тут легкое дуновение ветерка сообщило мне, что в магазин кто-то вошел. Я рывком вскочила и уставилась на посетителя. Не может быть! В руках Дил-Унгар держал небольшой холщевый мешок.
- Здавствуй, просто Рен-Ата, - он улыбнулся по-мальчишески восторженной улыбкой и меня подогнулись колени. - Ты еще не передумала?
- Здравствуйте... – проблеяла я. - Не передумала что?
- Сплести Канон из зиральфира.
Вы что-нибудь поняли? Я – нет, но это было не важно. Потому что Дил-Унгар вывалил на прилавок содержимое мешка.
Не водите в кондитерскую голодного ребенка! Сначала я объедалась глазами. Клубки разной толщины проволоки переливались всеми цветами радуги: от зеленовато-белого до сине-черного. Казалось, какой-то безумный художник смешивал краски, используя вместо гуаши или масла металл. Я в жизни не смогла бы предположить, что существуют такие сплавы. Этим не макраме плести, а картину писать. А потом я к ним прикоснулась.
Вам доводилось слушать органную мессу? Нет, не в записи, преобразованную электроникой в нечто растиражированное и безликое, а вживую. Я не правоверная католичка, и мои отношения с Богом, если предположить, что я в него все-таки верю, примерно такие же, как у гриновской Ассоли. Но однажды попав в костел во время службы, я заболела этой музыкой. Одно время она была для меня почти наркотиком. Я не знаю латыни, и к проповедям я не прислушивалась. Я просто сидела где-нибудь на дальней скамье и ждала органа. А потом он начинал играть, и я пропускала музыку через себя. И тогда каждая клетка тела словно стремилась занять свое законное место в мировой гармонии. Все лишнее отсекалось, уходило, вымывалось из организма потоком музыки. Это всегда было обновлением. Не только на духовном, но и на физическом уровне.
И вот теперь во мне снова зазвучал орган. Я водила кончиками пальцев по разноцветным металлическим клубкам, и каждый из них отдавался во всем теле своей вибрацией, а все вместе складывалось в какую-то неземную гармонию. И она сметала все на своем пути. Все мои прежние страхи, комплексы и неверие, все обиды и подлости, все невыплаканные слезы и осмеянные надежды. Я возрождалась. Или рождалась заново. Я нашла то, что искала всю жизнь, даже не понимая, что не жила до сих пор по-настоящему. Долгий неправильный и неправедный путь подошел к концу для того, чтобы открыться ровной широкой дорогой к единственному возможному будущему.
Не знаю, что выражало мое лицо. Кажется, я даже застонала от восторга. Я не могла, не хотела выпустить из рук это чудо, отныне составлявшее часть моего существования. И все же многолетняя привычка загонять себя в жесткие рамки заставила меня спуститься с небес на землю. Я посмотрела на Дил-Унгара. И остолбенела. Его лицо зеркально отражало все мои чувства.
- Рен-Атар! – прошептал он.
- Ч-что?... – я медленно приходила в себя, - Простите... Простите, ради Бога, - я вконец смутилась. - Просто они так прекрасны!
- Ты услышала их, - это прозвучало не вопросом, а утверждением, поэтому я кивнула. - Ты... сможешь?...
- Да! – я могла бы заорать это «да» так, что было бы слышно в другом полушарии.
- Хорошо! Когда? Когда мне придти?
- Да хоть завтра! – мне было так легко, что я засмеялась. - До завтра я обязательно что-нибудь сделаю.
- Я приду.
- Да! Пожалуйста! Приходите! Я... – я растерялась, не зная, что сказать. Слишком много еще не определившихся, но таких радостных и в то же время тревожных чувств смешалось в душе, - Господин Дил-Унгар, я не знаю почему, но мне кажется, что я не должна никому это показывать. Я... я права?
Он кивнул.
- Ну, так вот... А я... Мне очень нужно, чтобы вы оценили. То, что получится. Вы... приходите, хорошо?
- Синдин Дил-Унгар к вашим услугам, прекрасная госпожа Рен-Атар, - он низко поклонился. - Я обязательно приду завтра, чтобы увидеть новое чудо.
Как у меня глаза из орбит не вылезли, я не знаю. Прекрасная госпожа? Это он мне? Но, пока я хватала ртом воздух от потрясения, Синдин Дил-Унгар скрылся за дверью и исчез, как всегда, в неизвестном направлении.
А до конца своей смены я сплела странную штучку, вроде подвески. Она имела форму неправильной семиконечной звезды, в середину которой было вплетено нечто, напоминающее тоже неправильный полумесяц. Звезда была синей с золотыми лучами, а полумесяц отливал медью. Пока мои пальцы связывали узелки, я думала о Синдине Дил-Унгаре, и душа моя наполнялась благодарностью к нему за чудо, которое он мне подарил и за согревшие меня, хотя, скорее всего, просто формальные слова.
Если бы могла, я, наверное, не выпускала бы этот прекрасный металл из рук ни на минуту. Но я обещала Дил-Унгару никому его не показывать.
Сегодня даже матушкино вечное недовольство не могло вывести меня из себя. Я была слишком счастлива, чтобы обращать на нее внимание. Но, чтобы не нарываться, все-таки удрала спать пораньше.
Вечером я мечтала только о том, чтобы поскорее добраться до работы и молила всех богов, чтобы посетителей было не много.
Поработать, конечно, пришлось, куда уж денешься, но все же эта ночь отличалась относительным спокойствием. Когда ждать Синдина Дил-Унгара я не знала. В первый раз он появился до полуночи, во второй – около пяти утра. Мне очень хотелось успеть сделать еще хоть что-то. Почему-то мне казалось, что ему будет приятно увидеть мою работу.
Я успела. Мне даже показалось, что он специально ждал, когда я закончу. На этот раз безделушка имела объем. Это было что-то вроде подстаканника без ручки, правда, для очень высокого