Но неизвестно откуда взявшийся теплый весенний ветерок, ласково треплющий еще не оперившиеся ветки деревьев на бульваре, не принес облегчения. Скорее, наоборот. Он словно нашептывал что-то, что знали лишь мы вдвоем, и мысленно я снова погрузилась в размышления о вчерашнем вечере. Смешные и угрюмые мордочки моих моделей снова и снова вставали перед глазами. Они были восторженными, предвкушающими, напуганными, озабоченными. Некоторые из них, как всегда, пришли ко мне из любопытства, другие – похоже, по чьему-то повелению, а третьи... третьи, словно выполняли какой-то долг. Это было странно. Раньше я никогда не замечала за ними такого отношения к себе. У меня всегда было чувство, что я рисую их не потому, что этого хочется мне, а потому, что они сами так захотели. И вот теперь их приход стал, как бы, обязательным. Или необходимым.
Что-то еще не давало мне покоя. Какой-то портрет, но я никак не могла вспомнить, какой именно. Не Кицуне. Ее я постаралась выкинуть из головы сразу же, как только загрузила рисунок в инет. Нет, кто-то другой. И самое обидное, я не могла понять почему, вникнуть с суть ускользающего беспокойства воспаленного подсознания.
- Добрый день, Маргарита Францевна. Как всегда, отвезти девочкам?
Я вздрогнула и подняла глаза.
На меня смотрел улыбающийся эльф. Как же он вырос! Хотя, что это я, вчера же виделись. Вот! Вот оно! Точно! Эльф-подросток, которого я рисовала лет пять назад, вчера вернулся и снова воцарился на подиуме. Как говорится, уже не мальчиком, но мужем. Вернулся!
На мгновение перед глазами все поплыло, и в следующий миг я осознала, что стою около кассы гипермаркета и пялюсь на паренька из службы доставки.
- Маргарита Францевна, вам нехорошо? – забеспокоился он.
- Нет-нет, Ванечка! - я заставила себя улыбнуться. - Просто задумалась. Прости, ради Бога, что напугала.
Паренек облегченно вздохнул, а я продолжала вглядываться в его лицо. А ведь действительно похож! Удлинить и осветлить волосы, увеличить и слегка загнуть уголками к верху глаза, убрать из уха залихватскую серьгу, а с носа – веселенькую россыпь веснушек, и получится давешний эльф. Господи, я что же, реальных людей в сказочных персонажей превращаю? Хотя нет, стоп. Пять лет назад мы уж точно не были знакомы. Мы познакомились в позапрошлом году. Тогда я обратила внимание, что мой заказ старается получить один и тот же молодой человек. Уж понятное дело, не ради меня, старой грымзы. Просто мои покупки отправлялись к двум девочкам-студенткам Инъяза, снимавшим однокомнатную квартиру на нашем этаже. По мимо сразу же завязавшейся теплой дружбы, между нами существовал бартерный обмен, по которому они выполняли для меня мелкие поручения, а я подтягивала их по немецкому, который шел вторым языком. Тогда, сообразив, что мои юные соседки не против визитов симпатичного паренька из гипермаркета, я стала сама просить, чтобы он доставлял мои покупки.
Значит, с эльфом я познакомилась раньше. Если, конечно, я не ошибаюсь, и ко мне действительно второй раз приходил один и тот же эльф.
Я пообещала себе обязательно сравнить сегодня же два портрета, поручила Ванечке позаботиться о моих сумках, чему он страшно обрадовался, а сама направилась в салон.
Наверное, со стороны это выглядит смешно: стареющая женщина, у которой нет ни мужа, ни любовника, а дочь давно живет за границей, упорно цепляется за остатки былой привлекательности. На самом деле ни за что я не цепляюсь. Иногда, особенно осенью или зимой, мне приходится выдерживать нелегкие бои с самой собой, и только невероятным усилием воли я заставляю себя отправиться из супермаркета наводить красоту. Но я точно знаю, что если позволю себе хоть в малом отступить от ритуала, дальше все покатится по наклонной плоскости. Я не имею права делать себе поблажек. Если сегодня я позволю себе пропустить этот визит, завтра у меня не будет настроения выходить из дому, в понедельник я могу разболеться и вообще не пойти на работу, а еще дней через пять ничто не помешает мне проспать время укола. На мой взгляд, лень – болезнь, страшнее алкоголизма или наркомании. Умереть от нее можно точно так же, если не еще быстрее.
Впрочем, сегодня, несмотря на не проходящий зов оставленных дома принадлежностей для рисования, я вдруг стала получать удовольствие от прогулки. Не знаю, какой дух противоречия заставил меня направиться в салон пешком. Но идти было не так уж и далеко, и троллейбус помог бы мне выиграть не больше десяти минут. Мельком взглянув на часы и убедившись, что не опаздываю, я свернула с бульвара и пошагала, срезая путь, по узким кривоватым улочкам.
Здесь дыхание весны ощущалось еще сильнее. Наверное, потому, что в отличие от бульвара, засаженного царственными серебристыми тополями, в этих переулках росли старые скрюченные акации. Нет, они еще не цвели. Тонюсенькие, сложенные, как крылышки мотыльков-однодневок листики только что вылупились из почек. И в воздухе витал не запах, а лишь предчувствие того одуряющего медвяного аромата, что заполнит эти улицы спустя несколько дней, если погода позволит раскрыться смешным белым собачкам.
Здесь это и случилось.
Вы помните, какими вы были в шестнадцать лет? Вы помните, что сулила вам каждая новая весна? Это ощущение, это предчувствие. Это ощущение предчувствия. Начало. Весна – начало всегда, но лишь в юности нам кажется, что новая пора оживления природы несет и нам перемены к лучшему. И мы ждем чуда. И мы ждем любви.
С тех пор, как мне было шестнадцать, прошло больше сорока лет. Два поколения. Почти два поколения. У меня подрастают внуки. Максу четыре года, и иногда мне кажется, что он понимает меня лучше Анны. А Марта... она родилась в декабре, и ее назвали в честь меня. С точки зрения моего зятя это большая честь, но мне страшно оттого, что имя может оказать влияние на ее будущую жизнь. Я не хочу, чтобы она была похожа на меня. Зачем? Чем могу я похвастаться в свои