- Не брешешь?
- Слово даю.
- Окей. Хотите правду, получайте. Времени много прошло, надеюсь тот жуткий чел про меня не вспомнит, - Рая вздрагивает всем своим огромным телом. – В общем, Виолетку я всегда терпеть не могла. Она же с золотой ложкой в зубищах родилась. Хоть и внебрачная дочь, но толстосума. Батя ее баблом закидывал, шмотки ее новомодные, и вся она такая шикардос, - Рая сплевывает на пол. – И тут мы все в универе оборжались, нашла себе зеленого глиста и с ним в любовь играет. Я тогда кайфовала, думала, Степка, ты из нее бабло высосешь, попользуешься и свалишь. Ну или опустишь до своего уровня. Ну реально, ты такой жалкий глист был.
И я даже не могу возразить. Тогда я реально был жалким. Презираю себя прошлого. Наивный. Без целей. Я просто любил и хотел, чтобы Виолетта всегда была со мной.
- Я тусовалась рядом с Виолеткой всегда, сумела подмазаться, стать лучшей подружайкой. И мне ништяки тож перепадали. И заодно я сливала всю инфу в группу, которую про нее узнавала, чтоб над ней ржали, и королевой не считали. Хотелось мне максимально ее репутацию подмочить. И тут меня у дома подкараулил один чел, симпотный такой, только глазища страшнючие, злющие. И предложил сделку. Бабосов пообещал много. Я только рада была. Хоть его побаивалась. По глазам было видно, прибить может и глазом не моргнет. От меня требовалось прийти в определенное время к тебе на хату. Ну я пришла. А ты странный… типа ходишь, говоришь… но дичь всякую. Тебе какую-то шнягу пацаки, с которыми ты жил подсыпали. Этот чел и с ними добазарился. Ты смотрел на меня, и будто не видел, потом Инессой Павловной стал называть. Мне, если честно, пофиг было, главное – отработать бабосики быстрее. И свалить.
- Инесса Павловна… так звали мою начальницу на то время… Ей было за пятьдесят на тот момент, - смотрю недоуменно на Адама.
- Какая разница, - отмахивается Райка. – Я тебе раздевать начала. Ты лопочешь какую-то муть. Уложила в постель, ты на потолок пальцем тыкнул, мямлишь, гляди какие цветочки. И так и втыкнул в потолок. А я ж тебя обняла, позу правильную приняла. Ты как бревно. Пофиг. Валяюсь рядом с тобой, жду, когда Виолетка припрется. А вот ее ты сразу узнал. Даже стал оправдываться, мол она не так все поняла. Я даже офигела тогда. Меня не узнал. На потолке цветочки рассматривал, а завидев свою Ви, попытался с постели вскочить. Я еле тебя удержала, тогда я еще не была настолько пышная и шикарная. Силенок мало было. Это сейчас моя фигурка загляденье, - снова поправляет бюст. – Как и следовало ожидать, Виолетка убежала. А набрала твоих соседей по конуре. Они недалеко тусовались, ждали, когда я свое дело сделаю. Мы тебя одели. Постель заправили, укрыли одеялком, подушку под голову. Все как ты обычно спишь. Послушали еще немного всякий бред, потом ты вырубился.
Глава 49
- А как же свидетели? Ее другой мужик? Спор? – спрашиваю и не узнаю свой голос.
- Тю… - Райка прыскает и смеется. Ее смех возвращает в прошлое, когда я был посмешищем и зеленым страусом. – Ну ты наивняк. Все же покупается за бабосики. И Виолетке такого наши друзья рассказали про тебя, что челюсть свою она долго с пола собирала, - Райка теперь просто заливается хохотом.
Для нее это приятные воспоминания, она их лелеет в своей конуре. Смогла нагадить той, которой всегда завидовала.
А меня бьет и бьет по башке. Кувалдой. Осознание… это не осознание, это больнее, жестче…
Пеня корежит. Мысли в голове причиняют физическую боль. Душа рвется в клочья.
Все неправда. Все ложь.
Виолетта… она реально видела меня в постели с другой. Ей рассказали про меня гадости. А она молодая, беременная, напуганная и преданная. Она была одна в своей беде. Ухватилась за предложение отца. Потому как не могла справиться со всем одна. Думала уехать, и там выносить ребенка спокойно.
А аэропорту она все это говорила от обиды. Хотела сделать больно мне так же, как я сделал ей.
Почему нельзя все отмотать назад! Почему нельзя все исправить!
Сколько лет я думал о ней гадости. Считал предательницей…
А она… она все эти годы воспитывала моего сына от другой. А нашего ребенка потеряла…
Теперь я так остро ощущаю ее боль.
Как ей сейчас?
Сложно усидеть на стуле. Меня ломает от дикой боли.
У Адама желваки ходуном. Ему тоже неприятно все это слышать.
- Кто был тот мужик, который тебя нанял? – спрашивает Райку.
Я же говорить вообще не могу, горло болезненные спазмы сдавливают.
Весь мир перевернулся, и я оказался привален под тоннами правды.
- Жуткий чел, - Райка ведет носом. – Заплатил он хорошо. Но так угрожал, нож к горлу приставил, даже разрез сделал. Пригрозил, если пикну, то мне капец. И знаешь, посмотрела в его глазищи и поверила. Потому бабосики взяла и решила не отсвечивать. Познакомилась с прикольной компашкой, начала тусить. В универе меня отчислили. Я не парилась. Потом залетела, вышла за отца ребенка. А он козлиной оказался. Лупасил меня, диктовал условия. Типа за ребенком следи, не гуляй, остепенись. Да кто он такой, чтобы мне указывать! Ну я забрала манатки и свалила. Пусть сам с пацаном сидит. А бабосики то заканчивались. Ну я тут в район и попала, нашла хату по дешевке. Сюда работать устроилась, и вот уже давненько тут осела. Тут мужики нормальные, добазариться с ними можно, гульнуть тож. Ты, кстати, говорил, что еще мне подогрев устроишь, - лыбится Адаму.
- Это он? – Адам поворачивает к ней свой смартфон.
- Неа, - мотает головой. – У того патлы черные были и глаза ядовито зеленые. Такие не забудешь, - снова вздрагивает.
Смотрю, кого там Адам показывал. Синичкин.
Не он.
Тогда кто?
- Рай, вспоминай еще. Может какие-то детали про того мужика? Что ты помнишь? Он точно по имени не представлялся?
- Не, - мотает головой, он говорил называть его благодетель. – Татуха у него на запястье была молот Тора! Во! А за это еще премия полагается!
- Премия? – Алам ухмыляется. – Премия заключается в том, что я тебе позволю дышать смрадом в этом гадюшнике. После всего, что ты сотворила с моей сестрой, это очень щедро с моей стороны.
- Так Виолетка твоя сестра? – раскрывает рот.
- Рая, если ты хоть пикнешь, или попробуешь нагадить, поверь, - на губах Адама играет хищный оскал, - Тебе тот благодетель, покажется белым и пушистым. Не нарывайся.
Адам поднимается, я следом.
- Блииин… надо было инфу всю не выкладывать, - бурчит себе под нос.
Выходим на улицу. Делаю глубокий вдох. И ничего не чувствую. Боль дичайшая.
- Ты знаешь, кто это может быть? – хрипло спрашиваю Адама.
- Нет. Надо пробивать. Его могли нанять. Ну и Виолетты точно надо спросить. Может, она кого-то знает.
- Мне с ней так надо поговорить. Я был не прав, - признаю.
- Давай, сначала я переговорю с сестрой. Она сейчас на тебя очень зла из-за Родиона. Вряд ли у вас выйдет конструктивный разговор. А я попытаюсь до нее донести правду. Успокоить.
Киваю. Мне сейчас сложно говорить. Внутри пекло.
- И тебе надо переосмыслить все. С мыслями собраться, - Адам хлопает меня по плечу.
Снова киваю.
Идем к машине. Едва передвигаю ногами. Будто тащу на плечах огромный груз.
Падаю на переднее сиденье. Смотрю прямо перед собой. Так и едем молча. Адам меня до дома довозит.
- На работу тебе сейчас лучше не идти. Степ, поверь, - смотрит на меня, - Все еще можно разрулить. А моя задача поймать Ви так, чтобы рядом с ней Синичкин не крутился. Непросто так он появился, чуйка у меня.
Глава 50
Виолетта
Ночь проходит в тяжелых раздумьях и в смраде. Синичкин лежит на второй половине кровати.
Его запах вызывает рвотные позывы. Но я боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить монстра.
Он настоял, что все должно выглядеть правдоподобно. Родион не должен ничего заподозрить. Иначе он все расскажет дяде, Кристине, Степану.
Ненавистный муженек побаивается моего сына. Он хоть старается этого не показывать, но я вижу это в его глазах.