Я сам потерян и раздавлен.
- Не беспокойтесь. Он может побежать только в одно место. Там на заднем дворе, за старой постройкой, там кошка котят родила. Всех пристроили, а один черный так и остался. Он там все время и проводит.
- Будь тут, - бросаю Каро.
Сам выхожу и направляюсь, куда женщина указала.
Дороги не знаю, иду интуитивно, и будто что-то меня ведет. Нахожу Веню сразу. Он сидит на земле. А ведь уже давно не лето. На руках у него черный комочек. Гладит его нежно и что-то шепчет.
Заслышав шаги, вскидывает голову, сильнее к себе котенка прижимает.
- Не отдам! – шипит.
- А ты говоришь, дружбы не существует. Так вот же твой друг, - мой голос звучит ласково. В нем эмоции… впервые за десять лет. Десять дет, которые я прожил гребаным сухарем.
- Дружбы с людьми не существует, - смотрит на меня исподлобья. – Люди – предатели. А животные – верные. Лучше с ними жить, чем с людьми.
Глава 65
Сижу и смотрю в окно. Там уже темно. Ничего не видно. И я будто оторван от реальности. Не понимаю, где я, что со мной. Будто прошлое и настоящие смешались настолько, что их теперь не разобрать.
- Степ, сколько можно, - Каролина дергает меня за руку.
- Отстань… - голос мой слышится мне чужим. Звучит издалека.
Мой сын с котенком на руках, колючий ежик, который уже разочаровался в жизни.
Когда мы уходили, во двор вышли дети. Они детдомовские, но они играли, смеялись… А мой сын, он разительно от них отличается.
Это выше сил любого нормального человека.
Я не помню, что мы потом делали. Как оказались в этом помещении. А что это за помещение?
Каролина куда-то меня вела. С кем-то говорила. Ничего не помню.
- Степ, прекращай, - на меня льется ведро холодной воды.
- Какого! – вскакиваю с места.
- А не знаю, как тебя еще в чувства привести, - пожимает плечами.
Вода, как ни странно, немного возвращает в реальность. Смотрю на Каролину, видок у нее тоже не лучший, растерянный взгляд, искусанные губы, волосы взъерошены.
- Ты знаешь, где он был первые пять лет? – спрашиваю глухо. Мокрый опускаюсь снова в кресло. Ноги не держат.
- Степ, не об этом речь. Ты теперь знаешь где твой сын, - взгляд отводит.
- Каролина! – рявкаю.
- Нам есть над чем подумать, что делать дальше.
- Да… - матерюсь. – Ты можешь ответить?
- Не могу. Не буду, - мотает головой. – Степ, не надо тебе этого. Вот просто нет и все. Потом… возможно… когда-то, - она сама растеряна.
Вижу, нет ее привычной игривости. Дерганная, движения резкие.
- Даже представить не могу, что надо сделать с птицей, чтобы он за все заплатил. Нет такого наказания… его просто не существует, - сжимаю зубы до скрипа. – Это же за гранью… Веня просто ребенок… маленький… беспомощный… А он… - сползаю с кресла и вою в голос.
Я не могу себя контролировать. Устал не показывать эмоций, которые меня раздирали все десять лет. А сейчас апогей. Сейчас меня выворачивает наизнанку. Я так хочу забрать боль Вени себе. Очистить память ребенка от всех пережитых ужасов. Сделать все, чтобы мой сын был счастлив. А перед глазами снова и снова его взгляд, лишенный веры в лучшее, разочарованный в жизни.
- Правильно, выпусти эмоции на волю, - слышу едва различимый шепот Каролины.
Она меня не трогает. Садится на пол в другом конце комнаты. Поджимает под себя ноги и смотрит в одну точку.
Так и проходит несколько часов, я вою, она сидит каменной статуей.
- Степ, послушай меня, - подползает ко мне, в глаза заглядывает. – Ты должен быть сильным. В тебе Веня должен видеть опору, надежное плечо. Если он учует безнадегу, ничего не выйдет. Именно от тебя зависит, сможет ли он оттаять и вновь поверить.
- Как ему сказать, что я его отец? Как, Каро? Он же сразу меня возненавидит. Хорош отец, не знавший о его существовании.
- Не сразу. Сейчас не надо ничего говорить. Просто найди к нему подход. Ты можешь, Степ ты же все это прошел. Ты его чувствуешь, он твой сын, все получится, - она говорит, и я хватаюсь за эти слова.
Они единственное за что могу сейчас держаться, чтобы не утонуть в болезненном отчаянии. И я держусь двумя руками. Хочу верить.
- Виолетта не должна этого видеть. Она… она не выдержит… она не смирится, она всю жизнь будет это вспоминать. Она же лучшая мать, она для своего сына все, - закусываю кулак зубами. Снова из глотки вой рвется.
- Позже, Степ. Когда Веню заберем. Тут же тоже много нюансов. Другая страна. Но я все на себя возьму. Ты просто будь с ним. Степ, - берет меня двумя пальцами за подбородок, - Ты сильный. Ты сможешь. Я верю в тебя.
Потом Каролина куда-то уходит. Возвращается со стаканом воды и таблетками в руке.
- Выпей.
- Что это? – спрашиваю буднично, странно, но я не жду подвоха.
- Тебе надо поспать. Пей.
Делаю как она говорит. Она права, мне нужны силы, если я стану размазней, я не смогу вытянуть сына из этой чернухи. А я обязан это сделать.
Уже засыпая, слышу ее голос где-то вдалеке:
- Адам, вот сейчас вообще не до твоих обидок. Закрой рот и выслушай меня, - резкий, командный голос.
Хочу встать, расспросить, но сон меня затягивает.
Когда просыпаюсь, никого в комнате нет. С каким-то удивлением осматриваю, что мы в каком-то доме. Не помню его со вчера вообще. И я один, Каро неизвестно где. Для начала, иду в ванную, принять душ и привести себя в порядок.
Когда же выхожу, в коридоре сталкиваюсь с Каролиной, которая держит за руку Веню, а мальчик прижимает к себе черного котенка.
- Степ, смотри, кто к нам в гости пришел, - подмигивает мне.
Глава 66
Виолетта
- Просыпайся, дорогая! – сковзь сон доносится ненавистный голос.
Я еще не проснулась, хочу от него убежать, накрываю голову подушкой.
- Любовь моя, пора вставать. Я завтрак приготовил, и у меня для тебя подарок, - голос не замолкает.
Ненависть просыпается раньше меня. Заполняет тело.
Вчера меня просто вырубило. Я столько дней практически вообще не спала. Боялась заснуть рядом с ним. Боялась, что он может что-то сотворить.
А вчера я просто вырубилась. Организм не резиновый. Сон без сновидений, тяжелый и очень глубокий. Не хочу просыпаться, не хочу снова видеть мерзкий птичий клюв.
Но он не отстает. Дотрагивается до меня, обнимает.
Вот тут я вскакиваю как ошпаренная.
- Не трогай! – рычу.
- Дорогая, ну хватит уже. Сколько можно противиться своей судьбе. Твои капризы затянулись, - осуждающе качает головой.
- А что ты ожидал? Что шантажом сможешь любовь вызвать?
- Все не бурчи. Идем завтракать. Родион уже ждет нас на кухне.
Жаль, что взглядом нельзя прибить. Я бы это сделала с превеликим удовольствием.
Иду в ванную. Хлопаю дверью.
Я уже на грани. Я просто не выдержу. Понимаю, загибаюсь.
Не могу терпеть его, становится только хуже. С каждой минутой ненависть растет. Особенно, когда думаю, что этот гад украл у меня ребенка. Украл десять лет жизни рядом с малышом.
А уж от мыслей, где мой сын? Что с ним? Мое сердце разрывается. Боль такая сильная, что затмевает все.
В очередной раз собираю себя по кусочкам. Принимаю душ. Выхожу на кухню.
- Здравствуй, мам! – Родион сидит за столом. Перед ним тарелка с омлетом и чашка с какао.
- Доброе утро, - падаю без сил за стол.
Птица тут же подлетает ко мне с тарелкой.
Тошнит от его готовки, мнимой заботы… идеальности.
- Семья! У меня для вас потрясающая новость! – начинает пафосно. А мне уже дурно, ничего хорошего он придумать не может. – Я решил, что ждать неделю – это слишком долго. Перезвонил, задействовал знакомства. И… - делает паузу, а у меня все внутренности вниз опускаются. – Свадьба сегодня! Я уже все организовал. Всех предупредил. Не благодари.
Слова… их нет…
Это просто контрольный. В сердце. Так, чтобы наверняка.