Она резко вскочила, подбежала к окну, распахнула его и с размаху выбросила и букет, и коробку.
Дима ахнул. Он, как зачарованный, смотрел на нее и не верил, что она на такое способна. Ни одна другая знакомая ему женщина не выкинула бы подарок за пять тысяч долларов. А Алена избавилась от него, даже не взглянув! А как же простое женское любопытство? Неужели неинтересно было узнать, что в коробочке? Неужели бывают такие женщины?
Дима громко рассмеялся. Похоже, впервые она задела его сердце: прошлась по самому краю, поддела ножкой и чуть наступила. Должно было стать больно, но нет, Диме было приятно. Он улыбнулся:
— Дерзкая девочка. Совсем непростая! — и откинулся на стул, продолжая наблюдать.
А дальше было все как обычно: они поужинали, она почитала близнецам сказки, уложила по постелям и сама зашла в свою спальню.
Дима подключил другую камеру, из ее комнаты, но тут тоже не увидел ничего странного: она села за переводы и занималась ими до двух ночи.
На следующий день, когда он зашел в их квартиру, он Алену не увидел. Раньше всегда, когда он приходил, она ждала его в гостиной, кивала и смотрела вслед, когда он направлялся к мальчикам в комнату.
Сегодня же близнецы ждали его на диване, а ее не было.
Так повторилось несколько дней подряд.
Дима решил проследить, чем же Алена занимается и как понимает, что он вот-вот должен прийти.
Он поставил на таймер запись камеры с пяти часов до восьми.
Сначала не было ничего необычного: она пришла с работы, стала готовить ужин.
Затем в дверь позвонили. Это был Валера, шофер Димы, он приносил ей продукты два раза в неделю.
Она взялась разбирать пакеты. Сашка все так же сидел за учебниками.
Она достала молоко, кефир, хлеб, сыр, колбасу, а затем золотистый пакет с халвой.
Сашка подмигнул:
— Соскучилась, наверное.
— Очень!
Но Алена его не открыла, а украдкой, чтобы Сашка не видел, выбросила в мусорку и дальше стала спокойно разбирать продукты.
Дима взорвался:
— Ах ты ж…
Он был взбешён:
— Значит, другие мои продукты ты ешь, да? А халву, типа, не будешь, потому что она от меня?
Но он ошибся, он понял это, когда они сели ужинать. Алена усадила сыновей кушать, а сама почистила себе морковку. У Валеры в списке продуктов, который Дима лично ему писал, не было этого овоща.
А вечером он наблюдал, как она вытащила из кармана своей старенькой курточки деньги и понесла к себе в спальню. Там она открыла шкатулку, вытащила стопку долларов, добавила к ним две сотни и пересчитала. Дима насчитал около пяти тысяч.
И сразу набрал Кирилла:
— Почему не докладываешь о новостях?
— Завтра собирался приехать и все рассказать.
— Говори сейчас.
— На почте позавчера сделала перевод на имя матери в село Парбик Томской области. Перевод на сто тысяч рублей. Прошлый был пятьдесят тысяч, но в конце апреля ей пришла телеграмма от родителей, что денег не хватает, нужно чинить крышу в доме, и чтобы она прислала сто. Также позавчера после работы она пошла на Арбат и поменяла там рубли на доллары. Вышло двести баксов.
— Еще куда-то ходила?
— Нет.
Дима положил трубку и задумался: она зарабатывает максимум триста долларов в месяц, горбатясь в подвале, и не спит по ночам. Зачем ей деньги, если у нее и так все есть? Потом вспомнил, что она помогает родителям, и вздохнул.
На следующий день утром, когда Алена ушла отводить детей в садик и на работу, он зашел к Сашке.
Мальчик встретил его с улыбкой, но сразу сказал:
— Прости, Дим, гулять без разрешения не пойду. Алена так рыдала в больнице, что сам не знаю, как я это перенес.
Дима понимающе кивнул:
— Я и сам теперь без ее разрешения ничего с тобой делать не буду.
Он сел рядом с Сашкой за стол.
— Хотел у тебя спросить кое-что… — Дима медлил, потом все же решился, — ты хоть раз видел родителей Алены?
Мальчик замотал головой.
— А они живы? Здоровы?
Сашка задумался:
— Не знаю. Были вроде и живы, и здоровы, когда… — он резко оборвал свою речь, — прости. Я не хочу предавать ее, а если я начну тебе рассказывать, что знаю — это будет предательство.
— Не будет. Я хочу разобраться и помочь ей. Вот смотри: она сейчас отсылает им деньги каждый месяц…
Дима заметил, как Сашка удивился.
— Да, Саш. Она работает целыми днями в подвале, ночами сидит за переводами, а потом отсылает треть своей зарплаты родителям. Я просто хочу понять. Если они больные, неходячие, то ладно. Но если они здоровы, то зачем они тянут из нее деньги?
Мальчик задумался:
— Ну, может, сама так решила. Как долг?
Дима замотал головой:
— Нет. Они присылают ей телеграмму, в которой указывают, какую сумму им надо. В этом месяце, например, сто тысяч попросили.
Сашка нахмурился:
— Ты следишь за ней?
Дима с упреком взглянул на него и соврал:
— Нет. Просто вчера на полу нашел телеграмму, видимо, выпала из куртки. Мне просто хочется знать: они вообще в курсе, что у нее есть ты и двое малых детей?
— Про меня не в курсе… знаю только, что они отказались от нее.
Сашка тяжело вздохнул. Он сразу пожалел о том, что сообщил это Диме.
— Давай, рассказывай дальше. Не обижу я твою Алену.
— Перед тем как меня забрать из детдома, она уехала домой. Но очень быстро вернулась. В тот же день как раз все документы были подписаны, и она меня забрала. И рыдала, не останавливаясь, недели две. Я все, дурак, думал, что из-за меня.
Дима закрыл руками лицо и прошептал:
— Саш, это она из-за меня. Когда узнала, что беременная.
— Нет, ты что! Когда она узнала про ребенка, то прыгала до потолка, радовалась, меня обнимала, говорила, что мы сейчас все вместе заживем и будем счастливы. И поехала на родину, чтобы поделиться радостью. А вот когда возвратилась, то рыдала и призналась, что они от нее отказались.
Дима задумался:
— Круто! Видеть ее не хотят, а деньги на крышу требуют?
Мальчик серьезно посмотрел Диме в глаза и произнес:
— Она сказала, что они не любят ее. Как так возможно, чтобы родители не любили своих родных детей?
Дима тяжело вздохнул:
— Возможно. К сожалению, такое случается.
— А почему?
Дима прикрыл глаза, потом поднес ладони ко лбу:
— Я бы очень хотел знать ответ на этот вопрос, но…
Он заметил, как расстроился мальчик, поэтому просто похлопал его по плечу и с тяжестью на сердце поплелся к себе.
Ближе к вечеру Дима позвонил Кириллу:
— Узнай мне про ее родителей и сестру полную информацию: сколько лет, где работают, бедно ли живут, и как: я имею в виду, со скандалами или мирно. И еще… ремонтируют ли они крышу.
— Хорошо, Дмитрий Аристархович. На сегодня новость такая: закончила массаж чуть раньше и пошла пешком до Тверской в Макдональдс. Долго стояла у витрины, перебирала мелочь в кармане, но ничего не взяла.
— Понял. На связи! — сказал Дима, а сам с хитрецой усмехнулся:
— Ну что, Елена Прекрасная, проверим тебя на выносливость?
Он набрал водителя и приказал ему купить в Макдональдсе «всего понемногу на четыре человека». Сам же отправился домой, включил камеру и, потирая руки, стал ждать спектакля.
Но удовольствие от него не получил: Алена очень обрадовалась пакетам, развернула бургеры, подала детям, с радостью наблюдала, как они ели, а сама даже не притронулась. На ужин сварила себе пшенку, которая тоже отсутствовала в его списке продуктов.
Теперь у Димы появилась новая игрушка — наблюдать за Аленой.
Сейчас все утро в офисе он проводил за монитором, просматривая записи.
Иногда Давид видел, как друг улыбается. Очень часто наблюдал, как на скулах Димы выступают желваки, а кулаки сжимаются.
У Алены с детьми был замечательный ритуал, который они называли «обнимашки». Когда все четверо находились в гостиной, кто-то из них громко произносил:
— Обнимашки!
И все бежали к тому, кто крикнул это слово, и прижимались к нему.