Одного взгляда ей было достаточно, чтобы жить дальше, чтобы проживать этот день, глупо улыбаясь, вспоминая его синие глаза и уверенную походку.
В октябре 1986 года она вернулась в Москву с деньгами. Ей хватило средств даже на новое, серенькое пальто и красный берет с большим помпоном.
Первым делом она помчалась в мастерскую.
Машина была у подъезда, дверь в мастерскую — открыта. Дима с Давидом были одни, они что-то обсуждали и громко смеялись.
Давид ей сразу помахал и сказал «Привет», а Дима снова одарил равнодушным взглядом, осмотрев с ног до головы, и спросил:
— Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут?
— Алена, — она еле выговорила свое имя.
— Что хотела, Алена?
— Видик купить. Вот, тысяча пятьсот рублей, — и она протянула ему деньги, завернутые в носовой платок.
Он брезгливо развязал узелок и посмотрел. Как-то разочарованно хмыкнул и кивнул на стеллажи.
— Дава, покажи ей, — а сам уселся за стол.
Она растеряно подошла к Давиду. Дима, сразу потеряв к ней интерес, пододвинул к себе телефон, накрутил на диске чей-то номер и произнес:
— Солнышко, ну что, встретимся сегодня? Я ужасно соскучился. Жду не дождусь нашей встречи.
Давид как-то неуверенно пожал плечами и тихо спросил:
— А он тебе точно нужен?
Алена даже не сразу поняла, что Давид имеет в виду видеомагнитофон: подумала, что речь идет о Диме. Хотя в тот момент даже сам Давид толком не знал о чем спрашивает.
Дима, положив трубку, быстро подошел к ним, снял со стеллажа бежевую коробку и протянул ей. Алена испугано обхватила ее обеими руками, а Дима вдруг снисходительно приобнял девушку за талию и повел к выходу. Алена чуть не потеряла сознание от такой близости, чувствуя его дыхание и запах одеколона. Открыв дверь, он нагло произнес:
— Надеюсь, ты у нас уже все купила, и в ближайшие сто лет мы тебя не увидим?
Выставив ее за дверь, он раздраженно плюхнулся на стул и наблюдал в окно, как она медленно бредет к метро.
Давид вздохнул:
— Ты хоть понимаешь, как сильно она влюблена в тебя?
— Дава, у меня к тебе все тот же встречный вопрос: жалко? Женись! — он чертыхнулся: — Я уже подумал, что ее отпустило, все лето не было. А тут опять. И еще с деньгами.
— А ты не подумал, что все это лето она их зарабатывала, чтобы купить твой видак?
— Угу. И еще копила на этот уродливый малиновый берет. И что я должен делать? Встречаться с ней из жалости к ее помпону, который так похож на ее огромную родинку?
— Видак не надо было продавать. Он же ей не нужен…
— Очень надеюсь, что ей будет хороший урок. Блин. Бесит. Вообще у бабы гордости нет никакой. Ненавижу таких беспринципных.
— Да ты и с гордячками поступаешь так же, — зло высказался Давид.
— И никто учиться на своих ошибках не хочет, да, Дав? — Дима засмеялся.
Алена совершенно не помнила, как добралась до общежития. Так же смутно осталось в памяти, что в ее комнату собрались студенты с этажа и смотрели какие-то фильмы и днем, и ночью. А через неделю ее видеомагнитофон пропал, и она даже не искала вора. Да и денег ей было не жалко. Она все равно продолжала ходить к метро и смотреть, как Дима красиво живет и развлекается с другими девушками.
Любовь не ищет своего
1993 год подходил к концу.
Оставалось всего две недели до Нового года, в воздухе уже пахло праздником, жители мегаполиса ждали чуда и надеялись на лучшую жизнь.
Дел в офисе у Димы и Давида было по горло. Этот год принес им много денег. Кроме ремонтных мастерских и продажи всевозможного оборудования, уже два года как существовало их охранное агентство: клиентов был миллион, и друзья выкупили огромный офис на Китай-городе. У них в команде трудилось более двадцати сыщиков, которые могли достать любую информацию из-под земли. Друзья легко договаривались и с местной братвой, и с милицией — благодаря терпению и доброжелательности Давида. Но и открывали для себя масштабные новые перспективы развития бизнеса — благодаря наглости, тщеславию и неуемному энтузиазму Дмитрия. У них была отличная, давно слаженная команда, где каждый отвечал за свои вопросы и решал навалившиеся проблемы. Они уважали друг друга и любили, как могут любить самые близкие друзья на свете.
В этом году они приватизировали по две квартиры в центре: Дима жил в Филипповском переулке в шестикомнатных хоромах. На этом же этаже у него имелась трехкомнатная квартира, в которой он только закончил ремонт.
Давид приватизировал огромную жилплощадь в Малом Афанасьевском переулке, всего в ста метрах от дома друга. Он сделал евро ремонт и сейчас вел переговоры с жителями коммунальных квартир в том же здании на первом и третьих этажах, чтобы расселить их и выкупить дом целиком.
Они много и с удовольствием работали, а вечерами развлекались, как могли.
Тем предновогодним вечером они поехали отдохнуть в клуб Джамп. Хотя назвать его клубом можно было лишь условно — над внутренним убранством и дизайном никто из хозяев не заморачивался. Свет там был совершенно незамысловатый, звук тоже никудышный, хотя на танцполе иногда выступали знаменитые певички и певцы. Все гости сидели на шатких пластмассовых стульях и за такими же столами, что скорее напоминало обстановку уличного кафе. Это было просто место встречи, где собиралась разношёрстная публика: проститутки, бизнесмены, модная молодежь и творческая богема. Именно это разнообразие и привлекало Диму — он легко заводил новые знакомства и для ночи, и для бизнеса. Давиду больше по душе были закрытые дискотеки, где он знал почти каждого посетителя.
Друзья прекрасно провели время и сейчас направлялись по домам на своем новеньком шестисотом «Мерседесе». За рулем был Дима, их новый водитель в ту ночь напился, и был уволен.
Они проехали по Комсомольскому проспекту, пересекли Садовое кольцо и выехали на Остоженку.
Было морозное субботнее утро, мелкий, сухой снег покрывал нечищеные тротуары.
На опустевшей улице, возле пешеходного перехода, Давид увидел женщину с двумя маленькими детьми. Она держала их за руки и хотела перейти дорогу.
— Пропусти ее, притормози, — попросил он друга.
Дима остановил автомобиль в паре метров от «зебры», женщина кивнула в знак благодарности и повела детей на другую сторону. Дворники на автомобиле бешено раздирали снег на две части, а Дима с Давидом уставились сквозь лобовое стекло на женщину. Не узнать ее было невозможно: Алена была без шапки, с той же пепельной гулькой волос на макушке и уродливой папилломой у носа. Друзья переглянулись, и у каждого по спине пробежал холодок. Руки Димы на руле задрожали. Женщина перешла дорогу и скрылась за перекрестком, уводя за собой двух мальчиков в одинаковых голубых курточках.
Любовь не мыслит зла
— Я не понимаю, она что, нравится тебе? — грубо спросил Дима у друга.
— Не разочаровывай меня еще больше, пожалуйста. Она не может мне нравиться как женщина, потому что она твоя.
Дима с Давидом стояли напротив друг друга в офисе и, как стрелы, метали слова. Предложения отскакивали, как мячи, они затачивали буквы, как копья, и каждый считал себя правым.
— Эта Алена на хрен мне не нужна!
— Возможно. Но дети тебе нужны. Они твои. И если ты откажешься от них, то я стану им отцом.
— Дава, какого хрена ты лезешь в мою жизнь?
— Такого же хрена, как ты залез в мою.
— Да пошел ты! Ты собирался жениться на бабе, которая была влюблена в твою квартиру с крутым видаком и теликом. Я спас тебя!
Это было два года назад. Давид порезал палец и забежал в аптеку купить пластырь. Девушка провизор стояла у кассы с полными слез глазами.
Плешивый грузный мужик, скорей всего босс, отчитывал ее:
— Сначала надо выбить эту сумму, потом уже сюда нажимать. Сколько можно тебя учить? Иди работай!