— Здравствуйте.
После чего преспокойно продолжила набирать что-то на клавиатуре.
— Здравствуйте... — Сергей немного растерялся. Вспомним про застенчивость, и сразу становится ясно, что с новыми людьми он знакомиться не любил.
— Давайте с вами познакомимся, если уж нам работать на одной кафедре, — Сереженька нашел в своем арсенале обаятельную улыбку и старательно её изобразил. — Меня зовут Сергей. А вас как?
Холодный взгляд серых глаз смерил мужчину с ног до головы, после чего ему соизволили ответить:
— С Вами, Сергей Валерьевич, мы познакомились ещё на четвертом курсе. И смею заметить, с той поры моё имя-отчество не изменилось, — и девица ткнула пальчиком с аккуратно накрашенным ноготком в установленную на столе бумажную табличку. На ней значилось: "Петрова Мария Ивановна, ведущий инженер кафедры".
Сергей соотнес надпись с девицей, а потом стильную стерву с милым существом в очках, волосами в пучок и растянутом свитере, сидевшем тут до декрета. И у него где-то что-то не сошлось.
— Мария — это вы? Я Вас не узнал... - поверить в такое преображение было трудно. Да, красавицей она не стала, но, тем не менее, это был совершенно другой человек.
— Я так и поняла, — и Сергей прекратил для нее существовать.
Он же пошел на пары — сеять доброе и очень недолговечное в памяти студентов.
Мелочь. Ну не узнал. Можно сказать, комплимент девушке сделал, только Сережа был уверен — с этого дня Мария Ивановна его невзлюбила.
Кто бы спорил — не ей нужна была чёртова уйма бумажек, которые приходилось подписывать, а то и составлять. В высшем образовании началась реформа: приведение некачественного обучения в состояние ещё более плачевное. Казалось бы: куда ещё хуже? Но нет придела совершенству.
Учебно-методическое управление всецело политику министерства поддерживало. И попробовало бы оно её не поддержать. Было такое страшное слово: аккредитация — бич и гильотина для всех ВУЗов. Позже уже был придуман список неэффективных, чтоб повысить степень страха. Начальство прониклось и стало пытаться угодить всем возможным и невозможным требованиям. В итоге поток бумажек увеличился в разы, а преподавателям приходилось переписывать рабочие программы по несколько раз за год.
Бал же по ЕГЭ при поступлении в государственном университете продолжал падать, и стремление студентов учиться — вместе с ним.
К чему всё это здесь изложено (кроме того, что у автора наболело)? К тому, что от новомодного слова "компетенции" к концу года Сергея начало тошнить. И от пяти программ по одному и тому же курсу, но у разных направлений и специальностей, по новому и старому стандартам — тоже. Можно долго и в красках описывать мытарства с составлением списка литературы, переписывания изменяемых компетенций и ЗУН (знать, уметь, владеть), но кому это нужно? Главное, не менее двух раз в неделю раздавался звонок с уже выученного наизусть номера с очередными, со всех сторон обоснованными претензиями. Вариант: срочно подъехать и подписать новые, сто лет никому ненужные бумажки. И матерящийся, не смотря на всё воспитание, Сережа мчался на кафедру с другого конца города и радовался только одному — наличию машины.
А этот протыкающий серебристыми стилетами взгляд? Если к нему добавить ещё голос самой строгой и вредной учительницы начальных классов, то трепет доцента и кандидата наук становится объяснимым — детские страхи, они самые сильные и часто проходят через всю нашу жизнь. Так на Сереженьку смотрел только добрый дядя стоматолог, прикидывая какой зуб драть следующим.
Улыбки на грымзу не действовали, попытки пошутить возвращались в Сергея убойной картечью. В итоге, во втором семестре, путем дачи взятки в виде шоколадки и цветов диспетчеру расписания, он добился переноса большинства занятий на субботу. И теперь был счастлив лицезреть Марию Ивановну только раз в неделю. Что, правда, не спасало его от внеплановых, но очень срочных визитов на кафедру.
Вот и сейчас, заскочив домой за вожделенной бумажкой, Серёженька гнал свой "Шевроле" на вторую встречу с судьбой. Правда, про судьбу в курсе только автор. Несчастный же главный герой пока в курсе только сволочного характера Марии Ивановны.
Кафедра по новым информационным технологиям занимала три помещения: два смежных — собственно сама кафедра, и кабинет заведующего. Маленькая комната из двух кафедральных служила раздевалкой и комнатой отдыха. Поэтому, открыв дверь, Сергей никого не увидел, зато хорошо услышал чей-то весёлый и мелодичный голос.
— Не, Юль. Гадать я не буду. На Рождество нагадалась уже.
— И чего нагадала? — голос ассистентки Юлии Владимировны он опознал.
— Да ничего. Знаешь, это "за ворота башмачок, сняв с ноги, бросали". Ну я, как умная Маша, — собеседницы рассмеялись, — нашла на антресолях старые башмаки бывшего. Лежали там, ждали своего срока. Свои-то мне бросать было жалко. Ну и с балкона один кинула. Конечно, он утоп в сугробе. Тогда я пошла на кухню. Окна как раз выходят на площадку перед подъездом, и в форточку отправила второй ботинок.
— И? — собеседнице было интересно. А уж как было интересно Сергею... Он справедливо сомневался, что в Рождественскую ночь еще кому-то столь повезло.
— Ииии... Попала по какому-то мужику. Вот как он там оказался? Я ж смотрела!
— Это твоя судьба, Машка!
А судьба, в лице автора, хихикая потирала ручки. Ну, как тебе подарок, Серёженька?
Серёженька же стоял и жалел только об одном — зачем он выкинул этот башмак? Иначе не пожалел бы времени и съездил за ним. Мдаа, тут автор за ним не уследила. Надо было заставить Сергея таскать ботинок в портфеле. Ну да ладно, чего нет — того нет.
— Здравствуйте, Мария Ивановна, — Сергей всегда обращался к ней по имени-отчеству. — Я привез то, что Вы просили. Здравствуйте, Юленька.
— Здравствуйте. Сейчас я сниму копию, — равнодушно-холодный голос ничем не напоминал только что слышанный голосок нимфы.
Пока Мария Ивановна делала скан, Сергей стоял и думал — сказать или не сказать, кто был тем везунчиком? По здравому размышлению решил не говорить. О, соблазн увидеть лицо грымзы в этот момент был большим, но уверенность, что ситуация будет повернута не в его пользу, перевесила. Выставлять себя неудачником, умудрившимся поймать головой ботинок, не хотелось. И не забываем про застенчивость.
Тут в умную голову кандидата наук забрела гениальная мысль:
— Если Вы делаете скан, то разве я не мог переслать его по почте?
На что гюрза в