Тем временем, Анюта поёрзала на мои коленях, устраиваясь поудобнее. Я с трудом сдержал стон. Боже, да за что ж ты так надо мной издеваешься?! В конце концов она затихла и практически улеглась мне на грудь.
Не знаю сколько мы так просидели, но через какое-то время я почувствовал, как голова Анюты потяжелела, а дыхание успокоилось, стало глубже и ровнее. Я немного отстранился и посмотрел на мою девочку. Она спала. Решив отнести её в кровать, осторожно, чтобы не разбудить любимую, перехватил её поудобнее и поднялся на ноги, держа её на руках.
В квартире было темно, но я был здесь столько раз, что мог ориентироваться с закрытыми глазами. Практически на ощупь найдя Анину комнату, я вошёл внутрь и аккуратно положил её на кровать. Она недовольно заворчала, схватила меня за руку, которой я отводил упавшие ей на лицо прядки, и положила мою ладонь себе под щёку. Я тихо рассмеялся.
Оторвавшись от созерцания любимого лица, я поднял голову и увидел электронные часы, стоявшие у малышки на тумбочке и светившиеся синим в темноте. Одиннадцать вечера. Получается, что мы просидели на полу три часа.
Гроза прекратилась и было так тихо, что я прекрасно слышал, как тикаю часы на кухне. Я посидел ещё немного. Когда я снова посмотрел на часы, то понял, что это "немного" растянулось на полчаса. Уже половина двенадцатого. Надо идти домой. Глаза уже закрываются, а завтра ещё рано вставать и ехать на встречу с клиентом.
Осторожно, стараясь не разбудить мою малышку, я попытался вытащить свою ладонь из-под Аниной щеки. Но она крепко держала её в своей ладошке и не хотела отпускать. Я попытался ещё раз, потянув уже настойчивее. И в этот момент малышка открыла глазки.
— Останься, пожалуйста, — сонно прошептала она и снова заснула.
Против такого я не мог устоять. Я не мог отказать любимой никогда, но такой тон и её сонный взгляд добили меня и сломали окончательно. Аккуратно, чтобы не разбудить Анюту, я лёг рядом с ней на бок. А поскольку моя рука была захвачена маленькой ладошкой в плен, то мне пришлось лечь лицом к лицу моей любимой малышки.
Анюта только довольно заворчала во сне и прижалась ко мне покрепче, что не способствовало успокоению моего тела, которое буквально кричало от напряжения и возбуждения.
Несколько минут я боролся со сном и рассматривал любимое лицо, стараясь запомнить каждую его чёрточку. Возможно, мне уже никогда больше не представится подобный случай увидеть Анюту так близко. И ещё, я надеялся, что это будет одна из тех редких ночей, когда мне не снятся кошмары.
Аня.
Я проснулась от того, что мне было жарко, нога затекла, а сверху на мне лежало что-то тяжёлое.
Открыв глаза, я обнаружила у себя под носом мужскую руку, которая лежала поверх моей руки, переплетая наши пальцы и сжимая их в кулак. Оглянувшись через плечо, я увидела Матвея, который лежал, придавливая меня своим телом к кровати, положив одну ногу между моих ног, и дышал мне в волосы.
Вспомнив, что было вчера, я довольно улыбнулась. Всё таки он меня любит. Если бы он питал ко мне исключительно отеческие и братские чувства, как он заявлял, то не прибежал бы вчера меня успокаивать, не держал бы у себя на коленях, не спал бы сейчас со мной в одной кровати.
Его объятья безумно радовали меня, но затекшая нога ужасно мучила. Я немного поёрзала, пытаясь вытянуть её из-под ноги Матвея. Но тот только недовольно заворчал и прижал меня к кровати ещё крепче. Я пошевелилась ещё раз и почувствовала, как мне в бедро упирается что-то твёрдое. Тело тут же отозвалось жаром и мурашками удовольствия, которые пробежали по всему телу от кончиков пальцев на ногах, до волос на голове. Я даже прикрыла глаза, настолько было велико удовольствие.
Немного полежав, я снова попыталась вытащить уже ноющую ногу, но добилась только того, что меня прижали ещё крепче, а та твёрдая штука, упиравшаяся мне в бёдра, стала ещё твёрже.
— Что такое? — вот чёрт! Я кажется ещё и разбудила Матвея.
— У меня нога затекла, — робко прошептала я.
И тут же я почувствовала, как мою ногу отпустили. Я, с блаженным стоном, вытянула ногу и почувствовала, как её закололи сотни крохотных иголочек.
Я притихла, ожидая, что Матвей сейчас вскочит и начнёт ругаться, испугавшись того, что мы лежим в одной кровати, а потом и вовсе уйдёт. Но этого не произошло. Он только немного пошевелился, видимо устраиваясь поудобнее, и снова придавил меня к кровати.
Я тихо лежала, думая, что мне делать дальше. Как вдруг, я почувствовала нежные поцелуи в затылок. Боясь пошевелиться и спугнуть Матвея, я замерла и наслаждалась его прикосновениями, прикрыв глаза. Но вот стоны сдержать я не смогла. Я застонала ещё громче, когда рука Матвея, которая до этого держала меня за руку, забралась ко мне под майку и погладила мою грудь, несильно сжимая. И я уже застонала в голос, когда почувствовала горячие губы любимого у себя на шее, которые целовали, слегка прикусывали и зализывали укусы.
Я столько лет мечтала об этом, но на деле всё оказалось гораздо прекраснее, чем я себе представляла. Матвей, уже не сдерживая себя, одним движением перевернул меня на спину и впился в мои губы. Когда он оторвался от них и спустился на мою шею, я увидела, что глаза его всё ещё закрыты. Ну, не может такое человек вытворять во сне! Или может?
Все мысли разбежались, когда я ощутила губы Матвея на груди. Моя майка болталась где-то на шее, но меня сейчас это совсем не тревожило. Я, закинув голову, упираясь макушкой в подушку, наслаждалась прикосновениями любимого.
— Я люблю тебя! — не смогла сдержаться я и выдохнула вместе со стоном.
Все ласки тут же прекратились. Я недоумённо открыла глаза и встретилась взглядом с испуганными глазами Матвея. В ту же секунду он соскочил с меня и отскочил от кровати на несколько шагов.
— Что случилось? — спросила я.
—