— Значит нет, — горько прошептал он, скорее даже утверждая, а не спрашивая, будто заранее знал ответ. Он сказал это так горько, что захотелось разрыдаться ещё сильнее.
Я только отвернулась от Антона в противоположную сторону, потому как смотреть ему в глаза сейчас было выше моих сил.
— Насть! — грозно сказал Антон, будто почувствовав все мои страхи, — Повернись ко мне, пожалуйста!
Я нехотя повернула голову на подушке и посмотрела на любимого. Он заставил меня сесть и прижал к своей груди.
— Не сомневайся в том, хочу ли я тебя такую. Мы будем стараться, чтобы у нас появился ребёнок, — говорил он, слегка покачивая меня из стороны в сторону и прижимаясь губами к моей макушке, согревая её своим дыханием, — А если мы не сможем, то мы найдём другой способ, чтобы у нас появился ребёнок. Я люблю тебя и никому не отдам. И даже не думай сомневаться, нужна ли ты мне такая! Ты меня слышишь?! — и для убедительности Антон слегка встряхнул меня.
— Угу, — только я смогла выдавить я из себя, а потом снова уткнулась носом ему в грудь.
На следующее утро наша сборная должна была сыграть в финале. Вся команда была на нервах, но, давая многочисленные интервью различным журналистам, ребята держали марку и не показывали своё волнение, чем вызывали у меня гордость за них и вселяли уверенность в их победу.
Крепко поцеловав меня на прощание, Антон уехал на предматчевую тренировку, а я отправилась на работу, которой и так у меня в последнее время было мало. Но на работе было очень трудно сконцентрироваться. Весь город будто сошёл с ума, в связи с грядущим финалом. Болельщики, уже заранее подготовившись к матчу, бродили по городу с раскрашенными лицами и некоторые распевали кричалки. Моё волнение сказывалось на экскурсии. Я то забывала какой-то факт, то дату или нужное имя. В общем, к вечеру, я уже с трудом держала себя в руках, такое было напряжение. Волновалась я за ребят, и конечно больше всего за Антона, страшно. Добравшись до спортивной арены, где должен был проходить финал, я с трудом протиснулась через толпу и нашла Любу, с которой мы ещё утром договорились встретиться. Мы, пройдя все необходимые проверки и досмотры, прошли на наши места на трибуне. Зал гудел, как разбуженный улей, что ещё больше подогревало моё нетерпение и волнение. Вскоре на площадку вышли хоккеисты. Антон поднял голову и посмотрел в нашу сторону. Не знаю, видел ли он моё лицо, но я улыбнулась ему, пытаясь хоть как-то ободрить.
Когда наконец судья дал свисток к начале матча и выбросил шайбу, зал буквально взорвался. Напряжение было на пределе, финал всё же. Восторженные вопли доносились то со стороны болельщиков за одну сборную, то за другую, когда кому-то из игроков удавалось прорваться к воротам соперника. Забитые голы встречались громкими криками. К концу матча я буквально охрипла, так сильно я переживала и болела за нашу команду.
Счёт был 5:4 в пользу нашей сборной. До конца матча оставались считанные секунды, но команда соперников не хотела сдаваться. На последних секундах команде противников удалось пробраться к нашим воротам, нападающий уже сделал замах для удара, но в этот момент раздалась финальная сирена, извещающая о том, что игра закончена. Вот только шум сирены заглушили громкие крики наших болельщиков, которые радовались победе. Мы с Любой присоединились ко всеобщему ликованию.
Когда празднования и чествования команды-победителя были завершены, я наконец-то смогла обнять своего героя. Бросившись к Антону, я фактически запрыгнула на него, но он, даже не шелохнувшись и не дрогнув под моим весом, схватил меня и закружил. Когда я уже с трудом различала где верх, а где низ, меня бережно прижали к груди и крепко поцеловали. Попрощавшись со всеми в холле гостинице, уже ближе к утру, мы поднялись на свой этаж и, ежеминутно останавливаясь, целуясь и хихикая, как школьники, добрались до своего номера.
Но, не смотря на построенные ранее грандиозные, но весь и весьма неприличные планы, едва мы очутились на кровати, как заснули. Утром я проснулась от того, что меня целуют и всячески ласкают. Я, ещё не до конца проснувшись, слепо потянулась к источнику наслаждения. Запутавшись пальцами в волосах Антона, я притянула его к себе для утреннего поцелуя, и мы начали воплощать в жизнь всё, что не успели сделать вчера.
После нескольких часов изнурительной нагрузки, я в изнеможении откинулась на подушки. Антон пошёл в душ и звал меня с собой, но я отказалась от такого заманчивого предложения, потому что хорошо знала чем всё это закончится. Несколько минут спустя, я собралась с силами и встала с кровати, что уже было подвигом, после утреннего секс-марафона.
Забравшись в кресло и укутавшись в плед, я включила телевизор и бесцельно щёлкала пультом, перескакивая с одного канала на другой. Когда я наконец-то остановила свой выбор на какой-то комедии, названия которой я даже не запомнила, раздался стук в дверь. И тут же она распахнулась. В номер ввалился Семён Владленович менеджер сборной. Он сиял буквально, как начищенный самовар.
— Антоха! — заорал он с порога, но, увидев меня, замер на месте, — О! Настя! А где твой жених?
— В душе, — улыбаясь, ответила я.
— Ладно. Тогда передай ему, что сегодня вечером он должен встретиться в ресторане отеля с менеджером одной команды из НХЛ. Будут обсуждать условия его контракта. Поедешь с ним за океан? — криво усмехаясь, спросил мужчина.
Моя улыбка тут же погасла. Так и не дождавшись от меня ответа, Семён Владленович вышел из номера, захлопнув за собой дверь. Я буквально вжалась в сидение кресла. Ещё несколько минут назад казавшееся таким удобным, оно буквально впивалось подлокотниками мне в рёбра, сжимало и давило. Желая вздохнуть полной грудью, я вскочила на ноги и, обняв себя руками, подошла к окну. Из окна открывался очень красивый и живописный вид на город, но мне сейчас было всё равно. Я слепо уставилась перед собой, ничего не видя.
Значит Антон уезжает в Америку. Главная мечта всей его жизни, мечта его родителей, да и мечта просто любого хоккеиста воплотится в жизнь. Его пригласили играть в высшую лигу хоккея. Больше и мечтать не о чем. Какая это возможность для развития его карьеры. Однажды, пусть и