— Хорошо. — Произнесла я. — Но учти, после него ты сделаешь мне предложение.
Развернувшись от Сашки, я пошла домой, раздумывая, как бы заставить его меня поцеловать. И пришла к выводу, что такого условия в нашем споре никогда не было. Я и сама могу его поцеловать.
Следующую неделю я буквально охотилась на Сашку. Но все попытки его поцеловать проваливались благодаря ему же. Он шутил надо мной и делал так, что, казалось, вот сейчас то у меня все получиться. Только Сашка всего лишь забавлялся, смеясь надо мной. А я злилась и расстраивалась все больше день от дня. Мне казалось, что я зря трачу время. И нам вместе никогда не быть, потому что он этого не хочет.
И сегодня я решила, это будет последняя попытка. Если и в этот раз не получиться, я смирюсь и уеду. Чтобы больше никогда не увидеть Сашку.
— Как же холодно! — Прошептала я, стуча зубами и прыгая, чтобы согреться.
Моей мечтой сейчас была кружка горячего кофе, за которой я не решалась пойти, боясь проворонить Сашку.
— Когда же он придет? — Спрашивала я у балконной двери, заглядывая внутрь.
Уже прошло несколько часов, как я ждала соседа. За это время я сто раз успела пожалеть о своей идее. И уже раз десять лазила через перегородку, разделяющую наши балконы, и обратно. Каждый раз кряхтя при этом и повторяя мамину любимую поговорку, что старость — не радость. После чего решала, что хочу, как и мама, говорить это мужу и детям. Которых может не быть, если я не встречусь с Сашкой.
Моим планом было неожиданно для друга ворваться в комнату, когда он придет. И поцеловать его, пока не опомнился. Вот тогда я выиграю этот дурацкий спор, который уже начала ненавидеть.
"О, пришел!" Обрадовалась я, видя вошедшего в комнату друга. Притаившись на балконе, я досчитала до трех и чуть ли не с криком бросилась к двери. К моему несчастью именно в этот момент, Сашка решил выйти на балкон, и я врезалась в открывающуюся дверь.
Вот он, тот самый подходящий момент. И удивленный друг, которого так легко сейчас поцеловать. Но вместо этого я держалась руками за лицо, а особенно нос, которым ударилась об дверь. Я была расстроена и зла на себя и судьбу, что никак не хотела помочь мне.
— Все, хватит! — Крикнула я и быстро перелезла на свой балкон. — Прощай!
Скрывшись от Сашки в комнате, я покидала вещи в сумку и выбежала из дома. В глазах стояли слезы, размывая вид вокруг. Мне хотелось убежать от этого места как можно дальше. И забыть обо всем, а особенно о друге.
Но не успела я сделать и пары шагов, как меня схватили за руку и потащили в сторону детской площадки.
Усадив на круглые качели, с которыми было связано так много воспоминаний, Сашка присел передо мной на корточки и заглянул в глаза.
— Решила уехать?
— Да!
— И больше не хочешь за меня замуж?
— Нет!
Мои ответы были произнесены со злостью. Я с трудом заставляла себя сидеть на месте. А Сашка улыбался, будто разговаривает с маленьким ребенком.
— А что, если я этого хочу?
Его вопрос удивил меня, но я подумала, что ослышалась.
— Что, если я тоже тебя люблю?
Нет, мне не послышалось.
— Я не говорила, что люблю тебя. — Растерянно произнесла я. — И как же десятый поцелуй?
— Так он уже был.
— Что? — Подскочила на качелях я. — Когда?
— Той ночью, когда ты напилась. — Улыбнулся мне Сашка. — Когда я положил тебя на диван, ты проснулась. И сказала, что все еще любишь меня. Я поцеловал тебя и сказал, что буду ждать здесь. Я не знал, что ты все забудешь. Когда ты заявила, что приехала за десятым поцелуем, я очень удивился.
— Так ты все это время надо мной издевался?!
Толкнув друга так, что он свалился, я набрала в руки снега и бросила в него. Я не знала, радоваться мне или злиться, пребывая в шоке от Сашкиных слов.
Тогда я не знала, что будет завтра или через год. Но я была уверена, что именно здесь, в этом городе и в этом доме, и даже на этой детской площадке, я хочу провести оставшуюся жизнь. Именно с этим человеком, смеющимся сейчас надо мной, но все равно самым важным и дорогим для меня на свете.
Что-то вроде эпилога
Бросив сумку с вещами, Максим вышел на балкон и огляделся. Его лицо выражало недовольство, а во взгляде можно было увидеть печаль, смешанную со злостью. Он никак не мог смириться с переездом сюда. И все, чего ему хотелось сейчас, это вернуться назад.
— Эй, поймай мой шарик!
Детский голос с нижнего балкона звучал слишком нагло, требуя, а не прося. Но Максим все же поймал красный воздушный шар в виде сердечка.
Перегнувшись через балкон, он увидел девочку лет семи со смешными хвостиками на голове.
— Верни мой шарик! — Потребовала тут же она, искренне веря, что Максим ради этого спуститься к ней.
— А где пожалуйста? — Спросил он, с улыбкой наблюдая за девочкой.
— Если не вернешь — Зло сощурила она глаза. — расскажу папе!
— Если не скажешь пожалуйста, твой шарик улетит в небо. — Ответил Максим, сделав вид, что отпускает шар.
— Папа!!!
— Эй, подожди. — Попытался остановить ее Максим, но неудачно повернувшись, случайно лопнул шарик.
Крик резко оборвался, и на Максима уставились глаза, полные слез.
— Ненавижу тебя! — Крикнула ему девочка, сжимая маленькие кулачки.
— Женя? Что случилось? — Послышались с нижнего балкона голоса.
Девочка, оказавшись на руках у отца, указала пальцем вверх, на Максима. И принялась жаловаться, рассказывая какой он плохой. А мама, на которую была так похожа Женя, улыбалась ей, гладя по голове и с интересом смотря на мальчика.
Стоя на балконе вместе с мужем и дочкой, Алиса вспоминала их с Сашкой историю. И все десять поцелуев за те девятнадцать лет. А Максим, смотря на соседскую семью, а особенно на девочку, показывающую ему язык, еще больше был недоволен переездом сюда. Тогда он только догадывался, что от Жени будут одни проблемы. И еще не знал, что она навсегда прочно засядет в его сердце, став самой родной и любимой. Но это уже другая история.
Конец