— Повторишь то, что было в офисе? — пригласил он.
— А что было? Сначала я набирала письмо, потом пришел Измайлов, потом сварила два кофе...
— Можешь сразу перейти к доблестному окончанию геройского трудового дня. Но, если твоя память не может хранить так много информации, я подскажу, — он прижал ее к себе, обхватив бедра, как в офисе, когда их и поймал за 'милыми развлечениями' Юрий Петрович. Господи, как же стыдно! — Эй, прекрати отвлекаться! Дед только и мечтает о том, что когда-нибудь прекрасная принцесса Сандра ответит 'да' недостойному Алексу. Так что мы дали надежду несчастному старику.
— Юрий Петрович мало похож на несчастного старика, я на принцессу Сандру, а ты на недостойного Алекса. К тому же, у меня не было шанса сказать 'да'.
— Как же заставить тебя молчать? А, придумал!
И она замолчала. Почти замолчала — разговаривать, целуясь, очень проблематично. Блузка, юбка друг за другом полетели в общую кучу.
— Ух, ты! Давно ты в чулках на работу ходишь? — парень зачаровано ее разглядывал. — Можно включить свет?
— Ни за что! Это случайно вышло. Не смотри на меня так! — Сандра для большей убедительности накрыла его глаза ладонью. Не рассказывать же ему, что так нервничала с утра, предвкушая очередную встречу, что порвала три пары колгот, полностью истощив запасы. Тут же последовал очередной отвлекающий поцелуй, и остальная одежда приземлилась на пол.
— Как я соскучился! — незамысловатая фраза, от которой у нее враз сорвало крышу.
Руки... губы.... пальцы, пробегающие по ее коже... пальцы, проскальзывающие внутрь нее... этого уже мало, слишком мало!
— Алекс, хватит! Иди ко мне!
И теперь он весь! С ней, вокруг нее, внутри нее, он один составляет весь ее мир! Только он, ничего больше не надо. И пусть только попробует еще раз дернуться не в ту сторону! Сандра сама двинулась навстречу в отчаянном желании удержать, не отпускать, не дать уйти.
— Да, что же ты делаешь! — возмутился он, отвечая с не меньшим напором. Все смешалось: ее боль, его боль, ее желание, его желание, их мечты, их стремления, их бесконечные поиски друг друга и бесконечный друг от друга бег. Все — общее, все — на двоих, поровну, по справедливости. — Скажи честно, ты мне приворотное зелье подмешала? Почему ни с кем не бывает так, как с тобой?
— Подмешала, еще в яслях в чай добавила, так что ты мой навеки вечные. И вообще, с кем это у тебя что бывает?! Могу и глаза выцарапать!
— Кому?
— Тебе, кому же еще? И как со мной?
— Оставь мои глаза на месте, я хочу видеть твою красоту
— Да уж, красота, прямо таки, неземная, — с сарказмом согласилась Сандра.
— Неземная, — подтвердил парень, рассматривающий ее, поддерживая голову одной рукой. Другая снова заскользила по ее телу. — Такая нежная шея, такая мягкая, упругая грудь, такой плоский живот, такие женственные бедра, а ножки! Ты знаешь, что у тебя самые красивые ноги в этом городе, а может и во всей стране.
— Может, во всей вселенной? — не удержалась от ехидства 'прекрасная принцесса'.
— Вполне вероятно. Такие длинные тонкие пальчики, — ничуть не сбился Алекс. — А волосы! Ты знаешь, что твои волосы имеют сиреневый оттенок?
— Слышала о девочке с голубыми волосами, но, сдается мне, она была не настоящая.
— А ты — настоящая. Представь только: такая красота и абсолютно реальная! А глаза у тебя как вишни.
— Красные?
— Неа. Как очень спелые черные вишни. И я очень хочу, чтобы в них не было слез.
— Ты — поэт...
— По-моему я это уже слышал. Для тебя я согласен быть кем угодно. Хочешь, напишу тебе песню?
— Лучше оперу.
— Это, конечно, непростое дело, но годам к семидесяти постараюсь справиться.
— Договорились, я подожду. Алекс, мне ничего от тебя не надо, только прости меня и не уходи больше, — Сандра вся дрожала, произнося это: просить прощение она ненавидела.
— В чем я мог бы винить тебя? В том, что не был для тебя тем, с кем ты хотела бы растить ребенка? Наверное, в этом моя вина.
— Не правда. Я хотела и надеялась. Только... ладно, не важно, — горечь снова заполнила всю ее. Горечь и холод. Опять этот чертов холод! — Я пойду, хорошо?
— Смотря куда. Если в душ, то я могу согласиться, как бы тяжело мне не было.
— Домой. Рабочий день уже давно закончился.
— Не даешь ты расслабиться, — пожаловался парень, — подорвешь мое слабое здоровье. Пошли, раз уж ты так спешишь.
— Не надо, я сама. Еще не поздно. Я же всегда одна хожу, все нормально.
— Вещи тоже сама потащишь?
— Куда?
— Сюда. Не можешь же ты жить без своих вещей! И Красавчика надо забрать.
Сандра не сводила глаз с удобно развалившегося на кровати блондина.
— Что бы это могло означать?
— В самом деле, что бы это могло означать? Может то, что ты теперь живешь здесь?
— Ты серьезно?
— Я конечно тот еще юморист, но сегодня серьезен, как никогда. Пошли за вещами, — и он легко соскочил с кровати.
Сандра медленно последовала за ним, пытаясь осмыслить сказанное.
— Ты рискнешь появиться у меня дома?
— Надеюсь, оружие твой дедушка хранит в очень труднодоступном месте, и я успею его очаровать раньше, чем оно будет найдено.
— Исправь на уболтать. Маловероятно, что ты сможешь очаровать опытного гэбэшника. Хотя и уболтать его тебе не светит, так что готовься к расстрелу по приговору скорого революционного суда.
— Ничего, погибну за любовь, как последний романтик.
— Вымирающие виды подлежат защите, так что постараюсь не допустить твоего столь скорого ухода в мир иной. Я готова.
Глава 22
Сандра ожидала самой негативной реакции, но совсем не подумала, что ее всегда сдержанная и знающая, что дочь в состоянии принимать самостоятельные решения мама поведет себя так. Она не кричала, она орала, сотрясая стены дома:
— Как можно быть такой дурой?! Ты же понимаешь, что вы не можете быть вместе, вы уничтожаете друг друга! Не делай этого, еще немного времени и ты научишься прекрасно обходиться без него! Тебе нельзя любить, твоя любовь — саморазрушение! Остановись, еще не поздно!
— Ма, не надо. Я приняла решение и сделала это не сегодня.