Платон, чмокнув Варю, ставит её на ноги.
— Пока, мамочка, — обнимает меня крепко дочь и, подав руку Егору, идет с ним к автомобилю.
Платон приобнимает меня за плечи, и мы вместе машем детям. Когда машина с дочками скрывается, Решетников целует меня в висок и поворачивает к себе лицом, сильнее прижимая. Он кладет мою голову себе на плечо и шумно вдыхает запах моих волос.
— Соскучился, — говорит он.
— Мы не виделись всего часа четыре.
— Бесконечно долгих часа, — не выпускает из объятий.
Порой мне кажется, что он готов меня задушить от переизбытка нежности. Но я наслаждаюсь тем, что муж такой тактильный и демонстрирует чувства не только словами и действиями, но и прикосновениями.
Мне даже удивительно, что он так долго ухаживал за мной, не стараясь форсировать события, а терпеливо ждал. И вот я сама уже едва сдерживалась от желания трогать его и целовать, целовать…
— Это на тебя разговор с Исаевым так повлиял? — тоже втягиваю запах своего мужчины и прикрываю глаза в наслаждении.
— Не забыл он тебя.
— С чего ты это взял? Я для него давно пройденный этап. Там после меня уже столько было разных Марин, Карин и еще с десяток имен, что я даже перестала запоминать.
— Вот именно. Потому что не цепляет его никто. Есть с чем сравнить. Теперь так и будет грызть локти до самой старости.
— Да ладно тебе, Платош. Его жизнь — пусть проживает ее как нравится.
— Главное, чтобы подальше от тебя.
— Не удивлюсь, если ты до сих пор хранишь компромат на него, — говорю в шутку.
— Как знать, — улыбается муж, — как знать.
Спустя пару лет Решетников сознался, что пустил в ход компромат на Исаева и его отца, чтобы тот оставил меня покое. А для Егора и его семьи репутация имела огромное значение.
Поэтому он больше не пытался надавить на меня или шантажировать детьми.
Но все случилось именно так, как и должно было.
По-крайней мере, хотя бы сейчас он стремится быть ближе к детям. Я не сомневаюсь, что одна из причин такого рвения проводить с ними как можно больше времени — это соперничество с Платоном. Егор не может допустить, чтобы девочки любили отчима сильнее его.
А в целом каждый получил то, что хотел. У Егора теперь есть возможно менять дев как перчатки. С сыном Марины, насколько я знаю, он не общается, потому что блондинка вышла замуж за какого-то престарелого Американца и переехала с ребенком в Штаты.
У меня же теперь большая и счастливая семья, которая в скором времени станет еще больше. Зная Платона, уверена, что на одном мальчике он не остановится и будет заселять тот самый дом, что он построил когда-то для жены и детей, множеством малышей.
Готова ли я к тому, чтобы оказаться в роддоме еще пару раз? С таким отцом, как Платон, — да. Для него семья на первом месте. Он многое делегирует своим сотрудникам и предпочитает работать из дома. Лишь наведывается в офис, проверяя, чтобы подчиненные не расслаблялись особо, потому что даже несколько часов врозь нам даются с большим трудом.
— Какие планы на сегодня? — спрашивает Решетников.
— Обниматься и смотреть кино. Ой! — чувствую едва уловимое шевеление в животе.
— Что такое? Тебе плохо? — взволнованно спрашивает он.
— Нет, — мотаю я головой и, взяв его ладонь, кладу себе на живот. — Чувствуешь? — спрашиваю, прислушиваясь к едва ощутимым толчкам.
— Это малыш? — удивленно смотрит на меня супруг.
— Да, — киваю, чувствуя как на глазах выступают слезы и сердце переполняет нежность.
Когда шевеления прекращаются, муж опускается на колени и целует мой живот, прижимаясь к нему щекой.
— Люблю вас, — поднимается он на ноги и, обхватив мое лицо, нежно прижимается к губам своими. — Как хорошо, что Исаев оказался таким мерзавцем, — усмехается он. — Иначе мы бы так и не обрели друг друга.
— И я не устаю его благодарить за то, что встретила тебя, — целую его. — Пойдем обедать, Платош. Я приготовила твое любимое.
— Мясо по-французски?
— Оно самое, — смеюсь.
— Обожаю! Как и все, сделанное тобою, — берет за руку, целуя костяшки пальцев и заводит в дом, который со временем станет не просто нашим семейным гнездышком, а настоящим родовым поместьем.
Потому что у нас впереди долгие и счастливые совместные годы.
КОНЕЦ