— Ты сказала свое слово, — отпустил он ее. Провел шершавой ладонью по груди, спустился ниже, на живот… — Жаль, ты не сможешь родить мне сына.
Как ни странно, но ей тоже было… жаль. Возможно, впервые с тех пор, как она осознала, что родилась женщиной.
— Собирайся, — он отошел резко, словно опасался передумать. Остановился у впаянного в пол табурета, на который была свалена его одежда. — Крутить не буду, вы для нас — шанс. Про патриотизм можешь не говорить, это не тот случай, но под домонов мы не ляжем. И это не мое решение, и не Гросса. Так сказало большинство капитанов. Из тех, кто с нами.
Спрашивать, к чему тогда все это, она не стала. Достаточно было бросить взгляд на постель, ставшую свидетельством их сумасшествия, чтобы ответить самой.
Нет, причина была не только в этом — каждая история прописывала свои правила игры, но ведь одно другому не мешало.
— А что меньшинство?
Этот вопрос Красотку не интересовал, но… Она натянула штаны, засунув ноги в ботинки, защелкнула фиксаторы и лишь после этого посмотрела на Фрая. Тот тоже успел прикрыть стратегически важные места, но и того, что осталось, ей вполне хватило.
Его тело было крепким, но не упругим и текучим, как у Горевски, а жестким, когда берут не пластикой, а несокрушимостью.
— Досталось тебе, — кивнула она на шрам под левым соском. Съеденная плазмой кожа…
Вместо ответа, Фрай развернулся, позволяя увидеть спину.
Возможно, и не стоило — все это она прощупала, огладила руками, но сейчас, после вот этого, небрежного движения, ее и пробило. Страхом. Не за себя — за него.
— Я не смогу родить тебе сына, — сделав шаг и прижавшись к теплой коже щекой, чуть слышно произнесла она.
— А стать матерью? — так же негромко спросил он.
Война. Сволочная, паскудная война…
Не будь ее, вряд ли бы они встретились, а встреться…
…вряд ли бы успели поговорить, прежде чем уничтожить…
Уходя она не оглянулась. Хотела, но…
— По основным пунктам мы договорились…
Посещение капитанской каюты оказалось коротким. Когда вошли, Гросс стоял к ним спиной, демонстрируя ею полное удовлетворение происходящим. Дождавшись, когда дверь закроется, неторопливо, без резкости, развернулся, посмотрел на Фрая и кивнул, отвечая на так и не прозвучавший вопрос.
Горевски тоже обошелся без объяснений. Кинул ей выставленный на минимум парализатор, забрал свой, лежавший на столе, тут же направившись в сторону выхода.
Молчал он, и пока возвращались на курьерский, выглядевший сосунком рядом с тяжелым вольных, на котором они встречались. Заговорил лишь теперь, когда добрались до кают-компании, но уже своей. Подойдя к тактическому столу, наклонился вперед, уперевшись ладонями в его край.
Ему бы расслабиться…
— Насколько? — Таласки переступил через порог следом за ними, но следующего шага не сделал, оставшись стоять у сдвинувшейся створы.
— Как минимум, нам не ударят в спину, — глухо произнес Горевски.
Чего ему стоил тот разговор, Красотка старалась не думать. Как и о Фрае, провожавшем их до шлюзового блока.
— Как максимум?
Она оглянулась… Кажущееся спокойствие Таласки не обмануло. Тот «звенел», как мог звенеть лишь подошедший к грани.
— Навигационные карты. Разведка. Базы, — резко выдохнув, произнес Горевски. — Возможна даже поддержка, но это — особые случаи, расчет за которые будет идти отдельно.
— Условия?
Валесантери медленно выдохнул, словно избавляясь от того, чужого воздуха, выпрямился, развернулся. Передышка была короткой, но чтобы собраться, ему хватило:
— Индульгенция для тех, кто захочет уйти. А так… после войны каждый сам по себе. Ниқаких обязательств.
— Мог потребовать и больше, — заметил Таласки.
Красотка насторожилась, чувствуя, как вновь взметнулось опавшее было напряжение. И ведь не эмпат или интуитивщик… Хватало того, что она была демоницей.
— Он и потребовал больше, — глухо выдавил из себя Горевски. — Ее, — кивнул на Красотку, — и Кабаргу.
— Не понял… — дернулся Таласки.
— Ее — для Фрая, а Сашку — координатором. Я — в запасных, как крайний вариант, с которым Гросс готов мириться, но опуская договоренности на самый минимум.
— Счеты за Скорповски… — не то вопросом, не то утверждением протянул Таласки. — Ты что скажешь? — посмотрел он на нее.
Что она могла сказать…
Под Гроссом больше тридцати капитанов. Это из того самого, большинства, о котором, пока собирались, рассказал Фрай. У каждого корабль, а то и два… тяжелых, мелочевку от средних и ниже обычно не считали, воспринимая, кақ шестерки. У каждого — опыт, который сродни полноценной боевой подготовке. И карты… навигационные карты секторов, которые были закрыты для всех остальных. А ещё те самые базы и гарантии, что хоть и временно, но их можно будет не числить среди врагов.
Да она бы и за половину…
— Мне нужен корабль и экипаж…
— Что?!
Красотка улыбнулась — удивить Таласки было ещё той задачкой, потом посмотрела на Горевски.…
Когда-то она была в него влюблена…
Когда-то…
— Мне нужен корабль и экипаж, — повторила она, ловя себя на том, что все это ей нравится.
Минимум… Максимум…
Игра, которую затеяли Гросс и Фрай, была тем и хороша, что оставляла простор для вот таких, неожиданных решений…
— Остаешься на базе! — развернулась я к Слайдеру.
Взгляд слепо скользнул по модулю, в котором находился оперативный. Учения продолжались и за терминалами, и на орбитах.
— Капитан… — качнув головой, грубо протянул он.
— Я — присмотрю, — полоҗил ему руку на плечо Сандерс. Тяжело положил.
Слайдер «нагрузку» удержал, но «усилие» было заметным, не ретушируясь физической формой, в которой он находился.
— За тобой бы кто присмотрел, — «просев», чтобы уйти от захвата, процедил сквозь зубы Слайдер.
— Со мной Стас и Кайман, — слегка успокоила я его. — На тебе — безопасность группы.
— А я ведь знал, что рано или поздно…
Мы оба с ним знали, что рано или поздно… Глава ССБ и два его заместителя в одном экипаже… Еще одна проблема, которую предстояло решать.
— Все, хватит! — оборвала я стенания тарса. Показуха, не более. — До окончания учений — два часа. Твоя задача — прикрыть наш уход.
— И от демона? — исподлобья посмотрел он на меня. Намекал на то, что экипаж «Тсерры» отдыхал в полном составе. Им предстоял сверхкороткий…
Хотела бы я оказаться на месте Дарила. Хотела, но…
Вместо ответа хлопнула Слайдера по плечу, тут же направившись в сторону стапельной площадки. Мои находились уже на борту…
— Тебе известно, ради чего такие меры? — не оглянувшись, спросила я у пристроившегося слева Сандерса. Кирьен держался справа.
— Могу догадываться, но не более, — отозвался тот.
— На вопрос вряд ли ответишь, — «перевела» я его слова.
Приказ Штаба звучало лаконично: прибыть на точку и ждать. А то, что эта самая точка находилась в захваченном домонами секторе на границе империи Старх'Эй, так на то мы и особое подразделение, чтобы в очередной раз, да через невозможное…
— Капитан! — встретил нас у стапеля числившийся дежурным офицером Стас. — Вверенный вам…
— Капитан на борту. Готовность к взлету, — оборвала я его, поднимаясь на площадку. Все личное оставалось там…
На этот раз разделить на личное и служебное оказалось сложнее. Находиться рядом было потребностью не тела — души, истосковавшейся не по чужому, по своему собственному теплу.
— Принято. Капитан на борту. Готовность к взлету, — спасая от внутреннего «сбоя» повторил Стас, заняв место передо мной. — Подъем.
Когда я вошла в командный, Сумароков уже заканчивал предполетную проверку.
— Капитан на мостике, — Антон ловко перескочил за свой ложемент.
— Принято. Управление у капитана, — отозвалась я, устраиваясь в кресле. Фиксаторы притянули, спинка пошла волнами, подстраиваясь…
— Стапель передал готовность!