Плач Тессы, умолявшей его не оставлять ее в винном погребе. Помещение не такое уж маленькое. С ней все будет в порядке.
Очередной раскат грома заставил его усомниться в этой последней мысли.
У него не было выбора. Он не мог спокойно смотреть на нее, зная, что ее действия привели к последним неудачам, и не мог оставить ее одну. На тот случай, если отец вернется, он защитил кладовую, а также сделал звукоизолирующие чары. Если только его отец не отправится на поиски прямо в винный погреб, он не найдет ее. А он не станет искать в винном погребе. Это было ниже его достоинства — самому выполнять грязную работу.
Вот почему пытала Эвиана.
Вот почему совершил убийство Аксель.
Так много неудач.
Его кроссовки шлепали по лужам, холодная вода пропитала носки и голени, а дождь продолжал лить, но он не останавливался. Однако поступило пять звонков подряд, один за другим. Все они от Луки. Затем пришло сообщение, которое прозвучало у него в наушниках:
Лука: Ублюдок, ответь на звонок.
Когда звонок раздался снова, он проигнорировал его, повернувшись в противоположную сторону от особняка, когда сверкнула молния и осветила ночное небо.
Было уже за полночь, когда он вошел в главную гостиную, с него капала вода и скапливалась лужицами на полу. Снаружи все еще бушевала гроза. Он мог только предположить, что фейри, которую он запер в винном погребе, тоже бушует.
Он встряхнул головой, разбрызгивая капли воды. Он был измотан и более чем готов принять душ, выпить и лечь спать. Утром голова прояснится, и он сможет разобраться с Тессой. Он снова возьмет себя в руки.
— Лука? — позвал он.
— Здесь.
Теон последовал за голосом на кухню и обнаружил, что он сидит за барным островком, с бутылкой и пустым стаканом.
Стянув с себя промокшую рубашку, он бросил ее на пол. Лука взглянул на нее, прежде чем снова наполнить свой стакан.
— У нас сейчас нет никого, кто мог бы за нами убирать, придурок.
Теон вздрогнул, перед его мысленным взором снова возникло безжизненное лицо Пен.
— Ты…
Лука кивнул.
— Пепел хранится в стеклянной шкатулке у меня в комнате.
— Хорошо, — сказал он, хватая бутылку и поднося ее ко рту, присев рядом с Лукой.
— Где она? — спросил Лука.
Теону не нужно было спрашивать, о ком он говорит.
— В винном погребе.
Сапфировые глаза Луки скользнули по кладовой, прежде чем снова остановиться на его стакане с алкоголем.
— И как долго ты собираешься держать ее там?
— Я не могу смотреть на нее сегодня вечером.
Лука только кивнул, понимая все причины, почему эти слова были правдой. Долгое время никто из них не произносил ни слова, минуты перетекали в часы. Сначала один час, потом второй. Они по очереди прикладывались к бутылке, Лука уже давно оставил свой стакан.
Он протягивал бутылку через островок, когда наконец нарушил молчание.
— Это сломает ее. Она никогда не простит тебе этого.
Теон поднес бутылку к губам и опрокинул в себя остатки сердца агавы.
— Я знаю.
Он стоял у кладовой, сжимая в руке кружку с кофе. Он убрал звукоизоляционные чары, но из-за двери не доносилось ни звука. Солнце взошло по меньшей мере час назад, небо в кои-то веки было ясным, а он все это время стоял здесь.
Уставившись на дверь.
Он пытался представить, что найдет, когда откроет ее.
Звук шагов заставил его оглянуться на лестницу и увидеть Луку с кружкой кофе в руках. Он прислонился к дверному косяку, глядя на Теона, который снова уставился на дверь.
— Есть какие-нибудь новости от Акселя? — спросил Теон, не глядя на него.
— Нет. Как долго ты здесь стоишь?
— Десять минут.
Лука отпил из своей кружки.
— Я должен был это сделать, — сказал Теон.
— Я знаю.
— У меня не было выбора.
— Я знаю.
— Нам нужно подготовиться к церемонии Проявления.
— Я знаю.
— Перестань говорить я знаю, — огрызнулся Теон.
Лука сделал еще один глоток кофе, затем взял кружку Теона, когда тот протянул ее.
— Я не чувствую себя виноватым из-за этого, — сказал Теон, берясь за ручку двери.
— Мы не можем позволить себе такую роскошь, как испытывать чувство вины.
— В каком бы состоянии я ее ни нашел, это того стоило. Она поймет всю серьезность ситуации. Мне больше никогда не придется этого делать.
Лука не сказал этого, но Теон знал, о чем он думал. О том, что с самого начала он говорил, что Тесса не подходит для этого.
Прошлая ночь доказала, насколько он был прав с самого начала.
Резко вздохнув, Теон распахнул дверь и обнаружил, что в винном погребе царит кромешная тьма. Он нажал на выключатель, но свет не зажегся. Он щелкнул им еще несколько раз, но ничего не произошло.
Неужели это случилось из-за грозы? Это казалось невозможным. Грозы не влияли на магию, питавшую их дома и сооружения.
— Здесь. — Лука швырял над ними шары черного пламени. На самом деле это ничего не освещало, но слабое свечение позволяло им, по крайней мере, разглядеть лестницу.
Теон медленно начал спускаться, держась поближе к стене.
— Тесса?
Но ответа не последовало. Только сильный запах вина. Если она напилась здесь, внизу…
Что ж, он не мог ее винить. Он, блядь, запер ее в винном погребе, точно зная, в какую панику это ее повергнет.
— Тесса, — позвал он чуть громче. — Тесса, ответь…
Но его прервал звук чего-то хрустящего под ботинками, когда он спустился с последней ступеньки.
— Что за…?
Он моргнул, когда Лука выпустил еще больше драконьего пламени, чтобы осветить весь погреб. Повсюду было стекло. Разбитые бутылки из-под вина. Разбитые светильники. Вино заливало пол, красная жидкость заливала пустые винные полки, где алкоголь стекал в лужицы на полу.
И в центре всего этого была Тесса.
Она свернулась калачиком на боку, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Ее золотистые волосы были растрепаны, как будто она их дергала, и окрашены в тот же цвет, что и винные полки.
— Тесса, — выдохнул Теон, не в силах пошевелиться, и уставился на нее сверху вниз.
Он знал, что это сломает ее, но все же не ожидал… такого.
Она не пошевелилась и никак не показала, что знает об их присутствии. Она не могла быть… мертвой. Он бы почувствовал, что связь с Источником разорвалась. Кроме того, фейри можно убить лишь определенными способами, и смерть от стекла или вина