Я улыбнулся и повернулся к жене. Она тотчас же повернула голову в мою сторону, чуть вздрогнула. Ее глаза наполнились страхом и предвкушением. Кожа тонкая, как фарфор, бархатная, желанная, источающая пьянящий меня аромат, ту самую сладость и горечь полынного, хмельного меда. Хочу! Нет, не просто хочу, жажду так остро, как только могу. Я вздохнул достаточно громко, надо немедленно сделать что-то резкое, как-то утвердить свою власть над этим хрупким цветком. Соблазнить ее чем угодно. Пообещать дары, золото, красоту, да что угодно!
— Кажется, кто-то идет? — метнулся на меня все тот же встревоженный взгляд.
Нельзя, никак нельзя ее трогать. Один раз уже испил ее крови. Постыдно накинулся, против ее воли взял то, что мне не принадлежало. Второй раз такого случиться не должно, сам себя иначе прокляну. Да и ведьма мне этого не простит, прибьёт ненароком. Уж я-то знаю, какой она наделена силой.
— Вам показалось, дорогая. Мы никого не ждем к обеду. Позвольте за вами поухаживать? Цесарки сегодня удивительно удались.
— Это морской окунь. Я спрашивала на кухне.
— Окунь тоже своего рода птица. Вы видели его плавники?
— Вы — шутник.
Не могу отвести взгляд от голубоватой жилки на ее горле. Хочется утолить жажду. Хотя бы просто приласкать, пройтись по сосуду губами, нежно поцеловать и только потом… Вцепится в это горло зубами, не слишком нежно, напротив, решительно. Чтобы алые губы разомкнулись, а жертва моя чуточку вскрикнула. Да, именно так я в нее и войду, чтобы снова испить кровь.
Нет, не сегодня. Нельзя так. Нужно заключить сделку, уговорами, обещаниями, лестью, но выторговать согласие. Сегодня в моем скромном меню кровь тощенькой баронессы. Половины глотка мне будет довольно, чтоб приглушить жажду. Сразу вспомнился вкус пробной капли — приторно-сладкий, отдающий цветами. Мерзость, какой не бывает. Но что делать — плоть такова, что ее жажду необходимо унять хоть чем-то.
Я развернулся к столу, вздохнул. Дальон пристально смотрит на меня. Анюта сама кладет себе в тарелку угощения со стола — вафельные раковинки моллюсков, заполненные кремом, икрой и лососем.
— Поухаживай за дамой. Если умеешь, — приказал я.
— Мне дозволяется это делать, госпожа?
— А? — Светлана отвернулась от меня, обратилась к невольнику. А ведь он красив, ничего не скажешь. И я, как будто, ревную. Вот уж не ожидал от себя.
— Мне позволено…
— Да, конечно. Кушай, что хочешь.
Не дослушала, польстилась на нежную красоту молодого мужчины. А ведь они со Светланой почти ровесники. Точней, Дальон по возрасту где-то посередине между моими дочерью и женой. Вот ведь гадство! Он с лёгкостью может претендовать и на ту и на другую. О чем я думал, когда пожалел это ничтожество? Зачем сохранил жизнь? Почему я был так добр к несостоявшемуся убийце? Кодекс явственно велит уничтожать всех, кто опасен для логова вампира. Сколько же раз я нарушал этот пункт? И вот, наконец, поплатился.
Горничная убежала в обеденный зал. Запыхалась, бедняжка, подол теребит, нервничает. Неужели суп плохо испекся? Или что там с ним делают? Бесы! Все мысли перемешались в моей голове от страсти к жене, от неимоверной ярости к Дальону! И я ничего не могу с этим сделать, только разве что уйти. Куда угодно уйти. Хотя бы даже на поиски баронессы!
— Хозяин, к нам пожаловал профессор, тот, что был вчера в доме. Он пришел сегодня вместе со своими учениками.
— Интересно, зачем. Пригласи всех к столу, еды хватит. Беседа не повредит, — про себя я подумал, что хотя бы смогу отвлечься, не придётся бежать куда глаза глядят.
Через минуту в зал вошел немолодой мужчина. Строгий сюртук, прямая осанка, за спиной трое молодых магов. Он с некоторым недоумением взглянул на Дальона, тот как раз перекладывал себе на тарелку запечённого карася, фаршированного творогом и грибами. Изысканное, недешевое блюдо. Вот только раб, сидящий за столом, смотрится чересчур оригинально.
— Господа, рад вас всех видеть в своем доме. Знакомьтесь, это Аня, моя милая дочь.
— Очень рад. Простите за неожиданный визит, — улыбнулся профессор, — Мы шли мимо вашего дома. И вот, я решил заглянуть. Занятие на нашем кладбище вышло непростым, Финсу не с первого раза удалось усмирить призрака. Там такое началось, что стыдно вспомнить. Такая жара. Я, право, устал. Хотел попросить у вас возможность пересидеть в холодке, да выпить немного воды. Резерв, увы, пуст у всех нас, даже портал открыть не сумеем. Все силы ушли на то, чтоб успокоить нечисть на кладбище. Столько ее развелось, я, право, не ожидал.
— Садитесь к столу. В моем доме всегда рады гостям. Знакомство с вами пойдет на пользу дочери. Быть может, она захочет поступить учится годика через два. Да, года через два. Выйдет замуж, обзаведётся состоянием, а уж потом. Да и жениха по сердцу в академии найти будет легче.
— Так выйдет замуж или станет искать жениха? — замешкался профессор, а я понял, что чуть было не проболтался о своих планах. В этом мире об убийствах не принято говорить вслух. В особенности, если они и существуют только в твоих планах.
— Как сложится, так и будет, — улыбнулся ему в ответ я.
— Благодарю, вы очень любезны. Я, пожалуй, и вправду присяду. Мальчики! Займите свои места. Слуги принесли приборы, поспешили подать профессору холодный лимонад.
— Благодарю, — тот учтиво улыбнулся, — подожду пока немного согреется. Не стоит после такой жары пить холодное, мало ли.
Жена накрыла мое запястье своими пальцами, немного потеребила. Я тут же к ней повернулся. Светлана заглянула в мои глаза, прикусила свою алую губку, будто бы хотела намекнуть на что-то, будто б сама захотела чего-то такого, о чем я и помыслить не смею. Это трепетание ресниц, вздох, вырвавшийся из декольте. Кажется, что качнулось не только оно, не только белоснежная кожа, но и мое море желания качнулось сильнее. Вот-вот выплеснется наружу. Прямо здесь, прямо при этом профессоре. Бесы! Да что же со мной происходит! Нет сил сдерживаться, нужно бежать! Спасаться от своих собственных чувств и желаний!
— Какая любопытная иллюзия надета на вас, — качнул головой профессор.
Я только и смог, что повернуться к нему. Будто мальчишка, застигнутый у дамского будуара.
— Старый шрам. То была битва при Кортене. Не хочу пугать дам. Сегодня я стал вдвое богаче. Моя