— Ты шутишь? А зарабатывать кто будет?
— Уж как-нибудь проживем. Свадебку сыграем. Давно пора.
Я словно очнулась. Столько лет ждала этого предложения. Терпела все попрёки. Терпела, когда Ваня говорил мне, что взял меня с ребенком, будто бы из милости. А ведь он сам пришел в мой дом. С пустыми руками пришел! Мать его только машину простенькую нам подарила. Так я на ней, считай, и не езжу. Зачем мне теперь это все? В том мире у меня муж есть. Пусть фиктивный, пусть даже вампир, пускай мы не любим друг друга… Наверное. Но только там меня никто и ничем попрекнуть не смеет. Там я — хозяйка дома, достойная женщина, жена, мачеха, попросту ведьма.
— Знаешь, не хочу, — сказала я.
Ваня от меня отстранился, в глаза посмотрел тем самым взглядом, каким смотрит голодная дворняга, когда ее гонят от будки. Вот только дворнягу мне жалко, а его нет.
— Ты чего? Мама к нам переберется. Ту квартиру будем сдавать. Проживем. Я подработку возьму.
— Нет, Ваня. Я не хочу.
— У тебя кто-то есть? Я же придушу и его, и тебя! Никому не достанешься! То-то я думаю, напомадилась, постройнела, волосы подвила! Для кого все это?
— Просто он заботится обо мне.
— Кто он?
— Мой муж. Убирайся.
— Убью! — громкий крик, перочинный нож возле моего горла. Дочка спит в соседней комнате. Гости зашевелились на нашей постели. Незваные гости! Меня никто не предупреждал о том, что они приедут.
— Пошел к черту!
— Ты меня любишь! Ты не можешь так! Я твоей дочери отцом стал!
— Нет, Вань. И замуж за тебя не пойду. Прости.
Хлопнули оконные рамы, распахнулись сами по себе. Из-под кровати, прямо под ноги Ване выкатился меховой шар с двумя горящими огоньками глаз. Любимый оступился, дрогнула рука, тонкая струйка тёплого потекла по моей шее.
— Светочка, что же это? Я не хотел!
Поднял на руки, начал качать, как маленькую, сам чуть не плачет. В груди любимого бухает его горячее сердце, будто бы хочет вырваться наружу. Брат Вани набирает какой-то номер.
— Скорая! Тут женщина, срочно приезжайте. Ванька, брат, что ж ты, гад, сотворил?
— Ничего не нужно. Это просто царапина.
И мне вновь тепло на его руках, и кровь уже не течёт. И хочется навсегда так и остаться прижатой к горячему сердцу. К сердцу, которое меня любит. Да только смогу ли прощать ему все теперь? После того, как почувствовала себя достойной. Достойной уважения другого.
— Мама! — Анютка выбежала к нам, растрепанная, ласковая, в простой длинной футболке до самых коленок.
— Уходи, дочур. Маме нехорошо. Я там на кухне оставил тебе подарок. Как ты хотела. Ночью сбегал за ним. Играйся.
Глава 2
Оскар
Стоит один раз попробовать то, что тебе абсолютно подходит и ты навсегда попадешь в полную власть этого. Можно сотню лет употреблять какой угодно сыр, но стоит один раз надкусить кулинарное чудо и все, ты пропал. Больше ни один другой сорт тебя не порадует так же. Пройдет еще полсотни лет, а ты все еще будешь нежить оттенок этого вкуса на языке. Точно так же с лошадьми, экипажами, сортами туалетной воды, выпечки. Чем дольше пробуешь жизнь, тем выше ценишь ее вкус, выбираешь во всем особенный для себя. Тот, что единожды только может случиться, тот, который запомнится тебя целиком.
И сегодня я познал женщину, особенный вкус ее крови, горьковатый, чуть сладкий, перекатывающийся на языке, немного трепещущий, рассыпающийся искрами, чтоб перелиться в другое — в мягкий бархат ванили и меда с легким тоном сливок в самом конце. И мне до сих пор кажется, что я не до конца распробовал этот вкус.
К щекам прилила кровь. Я представил, как лишу одежды, устрою на ложе эту женщину. Стану вдыхать ее запах, лелеять ее, ласкать бездыханное тело. Сегодня мне помешали гости поступить так, как я должен был поступить.
Яд, что хмельнее вина, ударил в голову, стоило только вспомнить позор этого вечера. Я укусил. Нагло, дерзко, без всякого спроса, пошел против ее воли, не заключил даже сделки. Точней, я получил полный отказ и пренебрег им. Поступил так, как поступает только безумец, подыхающий с лютого голода после месяцев воздержания.
Я же пил кровь не так и давно, нескольких дней не прошло, жажда ещё не должна чувствоваться так остро. Почему тогда мне так понадобилась кровь? Почему разум вышел из строя? Не понимаю! Может, все дело в том, что я нашел особенный сорт людской крови?
Анджел прошёл по гостиной, напряженно посмотрел на меня, не хотел бы я заметить на лице сына брезгливость! Благо сегодня и не увидел. Анджей просто насторожен, как и любой, кто присутствовал при том, когда вампир пил кровь своей жертвы. Почему я так заспешил? Нет, это бывает. И все же?
Мы, вампиры, древнейшая раса, куда древнее людей. Легенды гласят, будто бы первые вампиры появились из новорождённой тьмы, которая обуяла весь мир в момент его сотворения. Может, и врут эти легенды, а может, и нет. Да только тысячелетия назад был создан кодекс, некое понятие о жизни и смерти.
Две эти сестры ходят рука об руку друг с другом, не могут существовать одна без другой. Мы же, вампиры, что-то вроде посредников. Сами не мертвы и не живы, сердца наши дремлют, зато существовать мы можем целую вечность. Да только неспособны ощутить вкус жизни так просто.
Смерть из двух — неулыбчивая сестра, но ласковая. Она лишена всяческих чувств, на которые способен каждый, кто жил и живет, будь то зверь, человек или даже растение.
Жизнь же кипуча, непосредственна, вечно юна. Она щедро дарит подарки: ненависть, жадность, счастье, любовь — все то, что сама способна испытывать. Вечность становится пыткой без этих чувств. Жажда испытать их сводит с ума, она подобна голоду, только гораздо опасней, сильней. Чистый разум слетает с крепежа догм и устоев в погоне за чувствами.
И только глоток жизни, всего один глоток крови жертвы меняет все. Он наполняет нас ощущениями, которые способны испытать другие, дарует блаженство. Ради него можно убить, растерзать, сотворить все, что угодно. Вечность становится благословением только тогда, когда ты способен испытать ее вкус на себе.
Но только, требуя от жертвы заключить сделку. перед тем, как ее укусить. Простую, пускай на словах, но заполучить согласие того, кто будет укушен. Выкупить глоток жизни. Это