В «Саге о Греттире» первые пять глав изобилуют описаниями викингов и их походов в основном на Запад то на пяти, то на восьми кораблях, то вовсе без указания численности флота. Время действия, в общем, к этому располагает — это вновь пик экспансии и борьба Харальда Харфагра за верховенство в Норвегии, последняя треть IX в.
Подобные примеры можно множить и множить. В скандинавском обществе, всегда неровно дышавшем к морскому разбою и колонизации новых земель, открылись окна возможностей. С одной стороны, был прорван информационный барьер. Скандинавы, как нам отлично известно, и в прежние времена наведывались на Запад. Чего стоит один лишь знаменитый рейд Клохилайха (Хигелака, Хуглейка) в 515 г. по Северо-Западу королевства франков, описанный у Григория Турского. А теснейшие аналогии художественного стиля погребений в Саттон-Ху и Венделе показывают, что англосаксы и Центральная Швеция были связаны не просто контактами, а прочными родственными и личными узами. И, несмотря на это, Запад ничего толком не знал о Скандинавии. Просто не догадывался о ее существовании и жил в мире своих проблем и унаследованной от античности географической традиции. А, согласно ей, этот неведомый «Остров Скандза», эта бесплодная теперь vagina nationum особого интереса не представляли.
Но и Скандинавия понятия не имела о Западе до VIII в. Нормальный скандинавский бонд, как и конунг, жил, погруженный в свои внутренние хозяйственные и социальные проблемы. Объектов для грабежа, видимо, шведам и данам хватало на Балтике, а норвежцы постепенно осваивали свои бесконечные фьорды, иногда отвлекаясь на политику и разборки между конунгами соседних фюльков.
В этом контексте старые и довольно скептически вопринимавшиеся немногочисленными советскими скандинавистами идеи северных ученых о революционизирующей силе паруса, как представляется, не так уж плохи и не должны быть безоговорочно отправлены на интеллектуальную свалку. Действительно, где-то между VII и VIII вв. в Скандинавии появились парусные суда. Точную дату указать по понятным причинам невозможно. Но парус давал возможность быстро и надежно пересекать акваторию как Северного, так и Балтийского морей, избегая каботажных «перегонов», ночевок на суше и т. п. спутников простейшего мореплавания. Нет, безусловно, скандинавские «сменные гребцы» были способны преодолевать эти пространства и на веслах — серьезным барьером отсутствие паруса было лишь для трансокеанских переходов. Но массовым такой опыт не стал — одно дело путешествие через Аландский архипелаг, фактически прогулочную тропу начального уровня сложности на Балтике. И совсем другое — плавание из Хёрдаланда или Агдира в Британию. В любом случае, знакомство с парусом — а почти наверняка он был изобретен не с нуля, а «подсмотрен» у европейских корабельщиков в VII в. — крайне облегчило перемещения через открытые морские театры.
Говоря так, мы, возможно, забываем «шустрых данов». Датчане никогда не выходили из контакта с континентальной Европой. И многие исследователи уверены, что их нападения на континент — превентивный удар, спровоцированный аннексиями Карла Великого в землях саксов и других племен. Быть может и так, но и даны, что интересно, сидели тихо до поры до времени.
Как бы то ни было, зона отчуждения была прорвана в VIII столетии. Есть разные даты начала походов викингов. Это, кстати, тема отдельного исследования. Упоминается и 753 г., и 789 г., и ряд других дат, связанных с нападениями неведомых морских разбойников, в основном на берега Англии. Однако обычно официальный отсчет ведут с 8 июня 793 г., с нападения отряда северян на монастырь св. Кутберта на острове Линдисфарн — очевидно, разграбление одной из знаковых англосаксонских святынь было в самом деле рубежной точкой в сознании современников, что передалось и потомкам.
А после этого пошла цепная реакция. Ведь нет ничего более надежного, чем «сарафанное радио». Известия о пашнях, пастбищах и лугах со скотом, о «живом товаре» и о сокровищах монастырей мгновенно гальванизировали скандинавское общество. Предмет грабежа был обозначен и вполне достижим. Энергия нескольких поколений нашла себе достойное, по меркам Севера, применение.
Несколько иной была ситуация на Востоке. Восточный Путь, разумеется, был давно известен скандинавам в его балтийской части. Балтика тысячелетиями была mare nostrum, и это нельзя поставить под сомнение. Но было и кое-что новое. Существенно, что общества славян, а вслед за ними балтов и финнов, опираясь на железные технологии и распространяющееся земледелие, быстро двигались к иерархическому устройству социальной системы. В их обществах медленно кристаллизовались узлы властных полномочий. Однако куда важнее то, что далеко на юге и юго-востоке оформились весьма привлекательные, богатые и платежеспособные общества — арабский мир, Хазария. Византия переживала не лучшие времена со своим иконоборчеством, но тут важна была не столько фаза ее расцвета, сколько досягаемость. К тому же парализованное арабскими завоеваниями Средиземноморье не могло служить проводником товаров и идей. Поэтому изоляторы были пробиты — Восточный Путь, без сомнения, можно рассматривать как решение проблемы трансфера товаров из Европы в Азию и обратно.
Суда из Нюдама (IV в.) и Квальзунда (V–VIII вв.). Последние типы северных кораблей, не имевшие парусного вооружения
Так что в VIII в. у скандинавов было несколько вызовов на всех основных направлениях. И они на эти вызовы ответили весьма энергично. Перефразируя знаменитую фразу В. О. Ключевского, сказанную по другому поводу, можно сказать: «Собирались в дорогу и ждали чего-то». Общество Севера всегда было готово к такой экспансии — и теперь время для нее настало, а возможности появились.
Напоследок, наверное, стоит сказать несколько слов о специфических сообществах викингов, которые стали складываться в эту эпоху в разных частях скандинавского мира. Как представляется, желание сделать из малоуправляемого сборища талантливых индивидуальностей «команду мечты» суть вполне архетипическая мания, присущая всем эпохам и культурам. Не миновала она и скандинавов. Поиск способов создания такого эффективного контингента спустя некоторое время привел Европу к созданию духовно-рыцарских орденов. Скандинавы шли своим, в чем-то схожим, путем. Сообщества викингов, основанные на внутреннем кодексе поведения и дисциплины и ряде специфических правил, фиксируются скандинавскими источниками.
Первая фаза формирования подразумевала отбор претендентов и отсеивание не удовлетворяющих требованиям.
«Следующей весной Хальву исполнилось двенадцать зим, и не было человека равного ему по росту или силе. Тогда он собрался идти в поход, и у него был один корабль, новый и хорошо снаряженный».
Стейн, сын ярла из Хёрдаланда, которому было восемнадцать зим,
«...был советником конунга Хальва. Не должен был идти никто моложе его.