— Всё, отдавай пончик.
— Ладно, молчу!
Мама не раз пыталась завести со мной разговор на свадебную тематику, но далеко мы не продвинулись, даже с платьем не определились.
Предстоящая церемония до сих пор казалась мне чем-то фантастически нереальным. С одной стороны, я привыкла к кольцу на пальце и статусу невесты Красноярского, он давал какую-то непонятную уверенность. Неважно, какие между нами с Яром отношения, в серьёзной ситуации он сделает всё, чтобы защитить ту, кто называется его невестой; это вопрос престижа его же собственной семьи. И все остальные это знают, ту же кличку «кровавая язычница» я с начала года не слышала. Но с другой — дата свадьбы висела Дамокловым мечом над головой, и мне самой же предстоит перерезать конский волос...
— Слушай, Вик, — я воззрилась на девушку хитрым взглядом, — а вы с Кириллом не думали сбежать от всей этой мозговыносящей суеты и пожениться тайно?
Эффект был мгновенным. Друзья отпрянули от меня, будто я предложила им утопить котёнка.
— Вася, так нельзя!
— Почему? Это ваш день, зачем терпеть его в угоду другим? И вполне можете обойтись без исторического торта с тонной пластилина и голубями внутри.
— Ну даёшь, — покачала головой Вика. — Иногда ты такая разумная, а иногда... Иногда такая Тобольская! Ты уже шокировала общественность кровавым ритуалом, но ритуалы ещё не самый кошмар. Обвенчаться без родительского благословения во стократ хуже.
— Даже если родители уже согласились с выбором детей?
— Доброе дело не творят тайно, — пояснил Самаркандский. — Им делятся с миром, иначе счастья не будет.
Сколько ж у них в Княжестве «непростительных заклятий», оказывается.
— Точно. Ненадолго забыла, в каком мире мы тут живём.
— Кстати о ритуалах... — Вика устремила задумчивый взгляд сквозь дырку в закусанном пончике. Секунда, и её личико озарила безумная улыбка. — Один такой можно было бы провести над моей бабушкой.
— Чего?! — Мы с Надиром чуть не выплюнули чай на стол.
— Не о том подумали, бестолочи! — возмутилась рыжая. — Успокойтесь, я не про кровавый ритуал, а про ментальный. Такие не запрещены.
— Поясни подробнее, пожалуйста.
— На факультативе по философии мы читали биографию выдающегося псионика Сяо Дина. — Достав из сумки курсантский планшет, Вика показала нам портрет китайца преклонных лет с миролюбивым выражением на лице. — Он мастерски владел множеством ментальных примочек, одной из которых была техника «Живых воспоминаний». Такая интересная! Во время медитации Сяо мог погружаться в любой день из собственного прошлого и заново переживать его события, причём даже те, о которых давным-давно забыл. Прикиньте, как круто? Но это ещё не всё. При помощи нехитрого ритуала Сяо таким же образом стимулировал память своей жене. Теперь поняли, о чём я говорила?
— Кажется, да. Но это близко не назвать ритуалом.
— Ай, без разницы! — отмахнулась Вика. Она так увлеклась рассказом, что совершенно не заметила, какими внимательными мы стали. — Сама по себе техника простая, там всего два абзаца, но толку-то? Без псионика ничего не сработает, а взять его негде. Жа-аль. Десять минут, и дедушка бы описал треклятый торт во всех подробностях, хочет того бабушка или нет!
— Ну-ка, Вик, перекинь мне биографию Сяо Дина, — Надир активировал свой планшет. — Хочу почитать на досуге, развеять мысли, отвлечься, а то у стражей в программе одна военная история с тысячей дат.
— Не с тысячей дат, а с миллионом, не скромничай, — ухмыльнулась Вика.
Она знает, о чём говорит. На факультете «Логистики» этот предмет входит в список профильных. Собственно, у стражей тоже. В Княжестве и года мирного времени подряд не наберётся, и в каждом свои генеральные сражения.
— Лови, — она щёлкнула стилусом. — Сяо очень красочно описывает быт уйгуров, сплошное удовольствие читать...
«Думаешь, у меня получится?» — поинтересовалась я у Надира. Уловить направление его мыслей не составило труда.
Самаркандский чуть заметно кивнул:
— Узнаем после ужина.
— А? — встрепенулась Вика.
— Начну читать сразу после ужина, говорю. Про уйгуров и всё такое.
— Отлично! Потом обязательно поделись впечатлениями. Я буду писать курсач по философии в новом семестре. Мне пригодится мужское мнение, а вашего брата днём с огнём не заставишь читать книжки, в которых никого не убивают.
— Сяо Дин был пацифистом? — поинтересовалась я.
— И зоологом, — подтвердила Саратовская. — Тоже обожал всяких стихийных зверушек.
«Похоже, ты попал, Надир».
— И не говори...
Ужин растянулся почти на час. Мы не столько ели, сколько просто разговаривали обо всём подряд. Редко в какой вечер выпадает шанс никуда не спешить и не думать об учебном плане на завтра. Антураж способствовал. Рождественские украшения и лёгкая музыка расслабляли. В следующий раз так уютно посидеть втроём получится только после праздников. Уже завтра мы все разъедемся по домам: Вика к любимому Кириллу в город Царицын Саратовской губернии, Надир к толпе дружных родственников в Самарканд, а я в Тобольск к властному отцу и маме, которая раз десять успела пригрозить мне шопингом.
А ещё к кузену Александру — Игреку. Как член семьи Тобольских, он ни за что не пропустит Рождественский ужин. Хорошо бы у меня кусок в горле не застрял от желания свернуть ему шею...
Алёна останется в институте, она сама так решила. Новогодние гуляния ей не нужны. Юная княжна хочет увидеться с братом впервые за минувшие полгода, а не сидеть в компании чужих людей. В последних числах декабря Мирон Владивостокский прилетит в Екатериноград на обследование в госпиталь — боевая рана никак не желает заживать, его здоровье медленно утекает.
Нет, князь Владивостокский не болванка; мы с Надиром навели о нём справки в первую очередь. Несмотря на серьёзное ранение, Мирон не позволил своим заместителям заниматься губернаторскими делами. Он постоянно инспектирует пограничные гарнизоны и выкладывает отчёты в сеть, усердно доказывая злопыхателям, что на покой ему рано. Во многих сюжетах князь намеренно тренируется вместе с солдатами, метко посылая в мишень удары высоких рангов. Выглядит, конечно, худым и измождённым, но никак не обнулённым беднягой с полной потерей памяти.
***
Помещением для ментального ритуала выступил малый зал для аспирантов под номером шесть, привыкла я к нему. Тут тихо, просторно, а ещё есть кодовый замок и