— Знаменитая шхуна «Рианнон»? — Одиссей вскинул брови, вспомнив, как ярокрылые охотились за легендарным пиратским судном, но так и не отыскали.
— Кстати, да, это единственный известный случай, когда носителем флюона стал звёздный корабль, да ещё какой! «Рианнон» пережила череду феерических удач и убийственных неудач, прославилась на половину галактики. Но в конечном итоге флюон реализовался в квант неудачи и шхуна сгинула в дебрях гипер-шторма, похоронив экипаж.
— Значит, при попадании в человека квант будет попеременно то губить его, то помогать? — сощурился Одиссей.
— И с каждым витком всё сильнее, — кивнула Ана, волосы которой почти полностью заполнила грязно-фиолетовая тревога. — Квант действует синусоидой с растущей амплитудой, и так продолжается до достижения апоэкстаза: точки максимально возможной удачи или неудачи данной персоны. Предела его потенциала… При достижении апоэкстаза флюон переходит из перефазы в монофазу — то есть перестаёт быть флюоном и становится квантом счастья или квантом горестей.
— И как определяется, во что он реализуется в итоге?
— В то, чего достигнет последним, пока носитель ещё жив, — тихо сказала Ана. — Ведь чем выше неудача, тем сильнее вероятность того, что носитель погибнет. И если он умер под влиянием неудачи до того, как флюон достиг потолка потенциала, — процесс обрывается, амплитуда застывает в замкнутой перефазе. Проще говоря, квант становится неудачным, но лишь на время, пока не отыщет себе носителя с более высоким потенциалом. А если гибель произошла уже на пике потенциала или носитель пережил все испытания и прожил долгую и счастливую жизнь, то квант исчезает в момент его смерти, когда актор перестаёт влиять на события собственной волей.
Повисла пауза.
— Лис, — прошептал детектив, осознав то, что ускользало от него на протяжении столетий. — Он носит в себе квант удачи. В этом его аномалия и потому все считают его живым чудом.
Словно все вековые загадки, намёки и обрывки сложились в одну картину, — обычно это происходило к концу дела, а сейчас собралось посередине, — и Одиссей разом понял почти всё.
— Часть фелитов охотятся за флюонами, помнишь, как шекловоды за шеклами. Это тоже большое межзвёздное сообщество, куда входят самые разные существа, от честных энтузиастов до маргиналов и махинаторов. Радикалы призывают уничтожить Лиса как угрозу природе вещей — только наверняка кто-то из верхушки уравнителей хочет не только убить зверя, но и забрать его квант себе. Стать самым удачливым существом во вселенной, но разумным. Вспомни, как неуловим Лис, насколько он свободен в движении по пространству-времени, и представь, на что с такой силой будет способно разумное существо!
Ана едва успевала слушать и выстраивать в голове блоки действующих сторон, причин и событий происходящего, а Одиссей выбрасывал новые:
— В Джеке Доуле тоже был флюон. Вспомни, что он сказал Граю: «Я в страшной опасности, потому что в последнее время мне слишком везёт!» Он был опытным фелитом и конечно же понимал, как действует квант удачи. Он знал об угрозе и подозревал, что стал жертвой кванта.
— Жертвой?
— После серии удач и неудач Джек погиб от страшного невезения, которое и стало для бедняги последним. Он его просто не пережил.
— Но Джек считал, что уравнители пытаются его убить, и потому нанял Грая.
— Именно. Хотя не обязательно сектанты. Кто бы это ни был, убийца специально подселил к Джеку флюон.
— Но как⁈ Это технически невозможно.
— Значит, возможно, потому что иначе не складывается. Ты можешь поверить, что частица совершенно случайно угодила в Джека из всех разумных галактики именно в то время, когда он купил картины с Лисом и организовал в музее удачи уникальную выставку?
— Нет, — Ана прикусила губу. — Такие совпадения нереальны.
— В деле, где замешан Лис, вообще не может быть совпадений.
Они осознали, что последние секунд десять им в поле колотит возмущённый тшекки, который был не виден и не слышен из-за режима непроницаемости.
— Что? — спросила Ана, сняв поле.
— Ну вы нашли время закуклиться! — мыш был на нервах. — Там аварийная ситуация и транспортный коллапс, чего делать-то? Мы вышли из зоны блокады.
Врата и правда виднелись уже далеко, «Каллипсо» висела в зоне между ними и планетой Домар.
— Улетаем из чёртовой карнавальной системы куда подальше, прикажи капитану!
— Нет, — отрезал Фокс.
— Нет⁈ Как «нет», почему «нет»?
Чар молчаливо слушал диалог и не вмешивался, как и положено исполнительному гиду и капитану, но был готов в любой момент прийти на помощь.
— Появились новые обстоятельства.
— Да плевать мне на ваши обстоятельства, я хочу свалить отсюда подальше, чтобы начать новую жизнь, поняли? Вы меня сами вытащили из каталажки, никто вас не заставлял. Так что теперь вы за меня отвечаете!
— Хорошо, мы нанимаем тебя в качестве телохранителя.
— Чего? — мыш опешил, его хвост встал торчком, а уши растопырились. Он хлопал глазами, а на вытянутой морде с глазными яблоками навыкат это было одновременно комичное и устрашающее зрелище.
— Будешь защищать меня и мою ассистентку.
— Вы же оба в крутых боевых системах и можете нас с кэпом в порошок стереть, — принюхался тшекки. — А я нищий воровайка. Чем мне вас защищать, голым хвостом?
— Отличная идея, голый хвост нам подходит, держи аванс.
Мыш замер с открытым ртом, поймав перевод, равный трём суммам его долга.
— Чёртова гуманоидная элита, — всплеснул он руками, но уже совершенно в другом настроении, с ноткой истеричного смеха. — И что мне делать?
— Не мешай. Капитан Чар?
— Пока новостей нет, Врата проходят процедуру рекалибровки.
— Дрейфуйте в этой области и собирайте данные о происходящем с Вратами и планетой.
— Принято, — поклонился поняш.
Блокирующий слой вернулся, и детектив с ассистенткой снова оказались наедине.
— Но кто в здравом уме будет отдавать такую ценнейшую и редчайшую вещь, как флюон, и тратить её на убийство какого-то пройдохи? — спросила Ана, выстроив в голове всё, что босс сказал раньше.
— Пока не знаю, — ответил Фокс, но в ту же секунду сообразил. — Может, если некий фелит научился подселять флюоны, то может их же и