— Сейчас главное добраться до Павла Васильевича, — я взяла князя за руку и потащила за собой. — Я умираю от голода!
Как только мы забрались в экипаж, Давид притянул меня к себе, чтобы поцеловать.
— Я люблю тебя. Душа моя, моя жизнь…
Он целовал мои губы, щеки, глаза, вызывая волну нежности.
— Мне кажется, или что-то происходит? — подозрительно прошептала я. — Ты себя странно ведешь.
— Мы всего лишь едем на ужин к твоему отцу, — усмехнулся князь, усаживая меня к себе на колени. Но я не верила ему. Уж слишком хитро блестели его глаза.
Глава 117
Подъехав к особняку графа, я открыла дверцу экипажа и отметила, что снега нападало еще больше. Если дело так пойдет дальше, то вскоре в городе действительно образуются сугробы.
Давид вышел первым, а потом подхватил меня на руки.
— Не стоит ступать своими маленькими ножками в холодный снег, — шепнул он мне на ухо. — Я донесу тебя до ступеней.
— Что подумают слуги? — шепнула я в ответ.
— Что князь очень любит свою барышню, — он прижал меня к себе еще сильнее. — Свою русскую красавицу…
— Ты считаешь меня красавицей? — свет фонаря освещал его мужественное лицо, и я любовалась, как падают снежинки на его темные волосы, путаются в длинных ресницах.
— Вах! Только слепой не заметит этого! — возмутился князь. — Моя золотоволосая роза…
Я с удивлением слушала его откровения, немного не понимая, с чего сиятельство сегодня так романтичен. Казалось еще немного, и он станет читать мне стихи.
Граф встретил нас у дверей. Он крепко обнял меня, а потом Давида. Я обратила внимание, что он выглядел так, будто собирался на прием к самому императору. Здесь точно что-то намечалось. Но не лезть же мне с расспросами. Все произойдет само собой, а я подожду.
Когда мы вошли в столовую, я изумленно огляделась. Стол был застелен белоснежной скатертью, в начищенных до блеска подсвечниках горели свечи, а хрусталь искрился разноцветными бликами. В напольных вазах стояли белые розы, распространяя по комнате чарующий аромат. За большими окнами кружились крупные снежинки, и все было таким подозрительно торжественным… Я уже начинала догадываться, что происходит, и когда Давид вдруг подошел к Загорскому, у меня слегка закружилась голова.
— Павел Васильевич, ваша дочь является целым миром для меня. Я надеюсь провести остаток своей жизни вместе с ней. Поэтому я хотел бы попросить ее выйти за меня замуж. Для меня будет честью получить ваше благословение.
— Ты согласна стать женой его сиятельства? — Павел Васильевич посмотрел на меня. В его глазах блеснули слезы. — Господи… Я поверить не могу, что отдаю свою дочь, так и не насладившись ее обществом и вниманием…
— Я согласна, — ответила я непослушными губами. Мне тоже хотелось плакать. — Да… я хочу стать женой князя…
— Что ж… Благословляю вас, дети мои. Будьте счастливы… — граф достал из кармашка платок и приложил его к глазам. — Пусть жизнь будет благосклонна к вам…
Тем временем Давид подошел ко мне и, взяв мою руку, надел на палец кольцо.
— Люблю тебя…
— И я люблю тебя, — выдохнула я, чувствуя себя такой счастливой, что даже было больно в груди. — Как же я люблю тебя…
— Позвольте и нам поздравить вас…
Я изумленно обернулась, услышав знакомый голос. Слезы застилали глаза, и мне пришлось взять у Павла Васильевича платок. О Боже…
В нескольких шагах от нас стояли госпожа Хатуна, старая Кэто и Нино. Что они делают здесь?!
А еще в комнате находился незнакомый молодой мужчина. Он был высоким, с приятным открытым лицом и удивительно красивыми вьющимися волосами цвета воронова крыла.
Давид обнял своих родственниц, после чего они неуверенно шагнули ко мне. Я всегда считала, что людям нужно давать второй шанс, поэтому позволила заключить себя в объятья.
— Поздравляю, девочка, — прошептала Хатуна. — Будь хорошей женой моему внуку.
Кэто обняла меня, а потом заглянула в глаза.
— Ты сильная. Семья всегда сможет положиться на тебя. Это дорогого стоит. Береги Датико.
Нино выглядела какой-то потерянной. Она вяло улыбнулась мне, но с ее уст не слетело ни единого слова.
— Познакомьтесь. Это Филипп Легран, мой воспитанник. Он приехал вчера вечером. — Павел Васильевич подвел к нам молодого человека. — Я был дружен с его отцом, но, увы, из-за несчастного случая Филипп остался сиротой. С пяти лет он жил в моем доме. Сейчас Филипп отличный винодел. У него огромные виноградники и свое производство.
— Рад познакомиться, ваше сиятельство, мадемуазель, — Филлип склонил голову перед князем, а мне поцеловал руку. У него была прекрасная русская речь с легким акцентом. — Примите мои поздравления.
Вся наша компания переместилась за стол, у которого слуги уже разливали шампанское. Давид не отпускал мою руку, и от тепла его ладони по моему телу разливался сладкий жар, заставляя сердце учащенно биться.
А еще я заметила, как смотрит Нино на Филиппа. Девушка бросала на молодого человека восхищенные взгляды и ужасно краснела, стоило ему повернуть голову. Но с его стороны не было видно даже капли заинтересованности. Держался он с благородством, говорил умные вещи и вообще производил впечатление очень положительного, знающего себе цену мужчины. Но это было и не удивительно. Сколотить в столь молодые годы капитал мог человек с недюжинным умом.
— Похоже, всем придется остаться в моем доме до утра, — граф отошел от окна и весело посмотрел на нас. — Там разыгралась настоящая вьюга.
Я подняла глаза на князя, желая, чтобы он понял, что скрыто в этом быстром взгляде. Он понял, и в его глазах вспыхнул ответный огонь.
Этой ночью для меня окно спальни стало путеводителем в другой мир… Я сидела на широком подоконнике и смотрела на белую мглу, мечущуюся за окном. А ведь в этой жизни все возможно… Можно мечтать и верить в чудеса…. Можно идти за своими желаниями Главное — не бояться! Снег всегда дарил мне безмятежность и спокойствие, он скрадывал горе, девичьи тревоги, дарил надежду. Время остановилось, каждая снежинка стала частичкой вечности. И когда в дверь тихо постучали, я уже знала, кто это.
Давид вошел в комнату. В золотистом свете свечей его немного жесткий образ приобрел мягкие черты. Князь смотрел на меня своими черными глазами, словно желая запечатлеть мой образ перед тем, как между нами все изменится навсегда.
— Подойди ко мне, — в его низком голосе слышалась легкая хрипотца.
Я соскользнула с подоконника и, ступая на носочках, подошла к нему.
— Да, ваше сиятельство…
— Стань ко мне спиной, — попросил он, пожирая меня глазами.
Медленно отвернувшись от него, я вдруг подумала,