Реален ли он?
Или я сошла с ума?
– Привет, Софья. Какая интересная встреча, не так ли? – заговаривает первым.
– Привет…
У меня сильно кружится голова. Пошатываюсь, и Карим сразу бросается ко мне.
Оказываюсь в его объятиях.
– С тобой все в порядке?
– Все было отлично… Пока тебя не встретила. Что ты здесь делаешь? – решительно отстраняюсь, отхожу на безопасное расстояние.
Хочется немедленно сбежать, но в ногах слабость, прислоняюсь к стене. Карим не делает попыток снова приблизиться, и это немного успокаивает. К тому же, он преграждает мне путь обратно в зал. Лучше поговорить с ним пару минут, узнать, что ему от меня нужно. Сделать так, чтобы сам отошел с моего пути. И как можно скорее позабыть странную встречу.
– С тобой общаюсь, – улыбается, демонстрируя белые ровные зубы, и внезапно искра притяжения проходит сквозь меня, учащая мой пульс.
Поверить не могу, все происходит в реальности. Как могла случиться эта встреча, в этом роскошном ресторане?
Мой бывший муж. Тот, кто на мельчайшие осколки разбил мое сердце.
Я не знаю, как вести себя рядом с ним.
В темных глазах Карима искрится иней.
– Ты беременна.
– Так заметно?
– Это не повод для сарказма, Софья.
– Почему? Ты относишься к этому слишком серьезно? Альфия, наверное, уже родила. Кто у вас? Мальчик? Девочка?
– Я не настроен сейчас говорить про Альфию, – заявляет жестко. – Скажи, какой у тебя срок.
Я хмурюсь.
– Что ты хочешь знать? Неужели допускаешь свое отцовство?
– Нет. Не допускаю. Скорее, хочу понять, как быстро ты меня забыла и легла под другого.
Сжимаю ладони в кулаки. Отчаянно хочется залепить бывшему пощечину. Несколько нескончаемо длинных мгновений полной тишины. Карим сверлит меня взглядом.
– Я быстро тебя забыла. И не хочу вспоминать, – морщусь. Мне больно произносить эти слова.
Кожей ощущаю гнев Абашева. Может быть, не стоит разговаривать так. Но и он не отстает. Мы будто запаслись словами-лезвиями, и безжалостно кромсаем друг друга. Это надо прекратить.
– Возвращайся к Альфие.
– Ты не можешь диктовать мне что делать, Софья.
– И не собираюсь. Просто… Не вижу смысла нам общаться. У каждого своя жизнь.
– Ты теперь с Колесниковым?
– Да. Я с ним.
– Это ваш общий ребенок?
– Зачем тебе это все, Карим?
– Хочу знать. Для меня это имеет значение. Ты так быстро забыла меня, Софья.
Я смотрю на него. Ничего не могу произнести, из меня словно выкачали весь воздух.
Глава 44
– Мне нужно вернуться к друзьям. Они будут волноваться.
– Какой у тебя срок?
– Хватит вопросов, Карим! Я не собираюсь на них отвечать. Мы развелись, или ты забыл об этом?
– Я ничего не забыл.
Мне отчаянно не хватает кислорода. Сердце едва не выпрыгивает из груди. Изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание, но не выходит. Перед глазами начинает плыть, я покачиваюсь, взмахиваю рукой, ища опору. Ненавижу себя за такую реакцию. Я должна была быть холодной и отстраненной… Мир темнеет, я почти не чувствую ног.
Карим не дает мне упасть, подхватывает в последний момент, прижимает к себе.
– Тише. Я совсем не этого хотел. Ты в порядке? Отвезти тебя в больницу?
Мои ладони лежат на его плечах. Нельзя было этого допустить! Но не получается их убрать. Нет сил сражаться с чувствами, которым гордость и разум безнадежно проиграли в схватке…
– Софья. Прости меня, – говорит Абашев глухо. – Я не хотел так… Не должен был давить на тебя.
– А чего ты хотел? – выдавливаю слабым голосом. – Зачем ты появился? Чтобы снова было больно?
– Мне тоже больно, Софья…
Он ведет меня куда-то, а я подчиняюсь. Не осталось никаких сил к сопротивлению. Я послушная игрушка в его руках.
– Куда мы? – вспыхивает тревога. Артем не должен видеть Абашева! – Мой брат точно не обрадуется.
– Не сомневаюсь.
– В больницу я тоже не хочу. Со мной все нормально. Просто…
– Ты так реагируешь на меня. Я понял.
Ничего ты не понял, Карим.
Мы оказываемся в просторной светлой комнате, с мягкой мебелью. Здесь красивые панорамные окна с видом на воду, много растений.
– Присядь, – Карим подводит меня к дивану.
Я растеряна. Все еще чувствую сильную слабость. К своим вряд ли сама дойду. А Карима им показывать точно нельзя.
Звонит телефон. Это Наташа.
– Мужчины встретили знакомых, отошли к другому столику. Я тут одна сижу. Куда ты пропала? – подруга нервничает.
– Артем не искал меня?
– Пока он занят. Но вообще, тебя долго нет. Поэтому и позвонила. Начала переживать.
– Наташ, я тут… Встретила кое-кого. Ты можешь сказать Артему, что я домой уехала.
– Домой?! Софья, что происходит? Ты меня с ума сведешь! С чего тебе уезжать одной? Он не поймет. Да и я не понимаю.
– Умоляю тебя. Все в порядке. У меня просто разболелась голова. Пожалуйста, скажи так моему брату. Продолжайте отдыхать, не думайте обо мне.
– Скажешь тоже! Да он в панику впадет…
– А ты успокой его. Ты очень нравишься Артему…
– Ты его встретила? Своего бывшего мужа, да? – Наташа понижает голос до шепота.
– Клянусь, я все расскажу! Только не сейчас!
– Ох! Ну и дела! В Турцию за тобой примчался, ничего себе! Конечно, дорогая, я тебя прикрою, даже не сомневайся.
– Спасибо тебе большое, – сбрасываю звонок.
– Хочешь воды? – Карим протягивает мне стакан. Его лицо непроницаемо. – Спасибо, что осталась.
– Это ничего не значит. Я просто не хочу скандала.
– Да. Понимаю. Я не заслуживаю ничего больше, – произносит обреченно.
Мое глупое сердце начинает колотиться сильнее. Нельзя поддаваться обаянию этого мужчины!
Беру из его рук стакан, делаю несколько глотков. Подхожу к окну, смотрю на красивейший морской пейзаж. Тут настолько красиво, что на глаза наворачиваются слезы.
– Ты никогда меня не простишь, верно? – Карим подходит сзади. В его голосе столько боли. Это невольно отзывается во мне. Чувствую эту боль как свою.
– Зачем эти разговоры? Все в прошлом.
– Я не смог оставить все в прошлом.
Это заявление взрывает меня. Оборачиваюсь к нему резко. Вода выплескивается Кариму на футболку и пиджак.
– Извини! Но это невыносимо! Ты снова хочешь издеваться? Ты сделал другую женщину беременной! И теперь спрашиваешь о прощении? У меня не было другого выхода, кроме как забыть тебя! Неужели не понимаешь? Мы развелись, Карим! Развелись! Все давно кончено.
– Для меня нет. Абашев забирает у меня стакан. Ставит на стол рядом с нами. Затем притягивает меня к себе, так властно и редко, что задыхаюсь от неожиданности.
– Что ты делаешь?
– Хочу продемонстрировать, как глубоко я тебя забыл, Софья, – рычит. В каждом слове сквозит глухое