Картина сложилась слишком быстро.
Я обернулась к нему, наклонилась ближе и прошипела:— Это твой ребёнок?
Он резко посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Нет. Я её не знаю, — отчеканил он, словно ударил.
А девушка тем временем дрожала всё сильнее.
— Не смей говорить, что ты меня не знаешь! — голос её сорвался. — Я не позволю тебе отмахнуться!
Павел резко поднял руку, щёлкнул пальцами. К нам подошёл охранник.
— Уберите её, — его голос был ледяным. — Эта женщина мне не знакома.
Я смотрела, как её буквально выталкивают из зала. Как она ещё пытается выкрикнуть что-то, но её слова тонут в шелесте скатертей, звоне бокалов и равнодушном смехе элиты.
Павел снова сел, как ни в чём не бывало. Поднял бокал, сделал глоток вина, словно это был просто очередной бизнес-казус.
А у меня внутри всё перевернулось. Я знала. Знала, что он врёт.
Даже если это не его ребёнок, сама ситуация уже пахла скандалом. И я решила — я докопаюсь до правды. Выясню всё. До последней мелочи.
Это будет мой козырь. Моя карта против него.Я посмотрела на Павла и улыбнулась.
Та самая идеальная улыбка невесты, которой ждут от меня. Но внутри я уже смеялась.Игру мы продолжим, Павел. Но теперь правила буду устанавливать я.
Глава 13. Майя
Ресторан гудел, как улей. Смеялись, чокались бокалами, обсуждали политику, бизнес, свадьбы и разводы. Всё та же вечная болтовня элиты, где за улыбками прячется яд.
Я сидела, делала вид, что слушаю. Павел положил руку мне на колено — жест собственника. Я спокойно убрала её под столом, будто поправляя платье. Пусть думает, что это случайно. На самом деле я с трудом сдерживала желание ударить его вилкой прямо в руку.
В голове же билось одно: найти её.
Когда охрана вывела беременную девушку, я заметила — один из официантов задержался у дверей, будто слишком внимательно за этим наблюдал. Молодой парень, лет двадцати пяти, с внимательными глазами. И, что самое главное, он смотрел не так равнодушно, как все остальные.
После десерта я встала, якобы чтобы пройтись, и нарочно задела его поднос.
— Ох! Простите, — жеманно улыбнулась, — какая я неловкая…
Он растерянно покачал головой.
— Ничего страшного.
Я склонилась ближе, будто шёпотом попросить лишнюю салфетку.
— Эта девушка… беременная… она часто приходит сюда?
Он замер. Глаза чуть округлились. Но потом быстро спрятал эмоции.
— Не знаю, о чём вы, мэм.
Врёшь, мальчик. Я это сразу почувствовала. Но давить не стала. Улыбнулась ещё шире.
— Жаль. Она выглядела такой… потерянной. Надеюсь, с ней всё в порядке.
Я сделала вид, что больше меня это не волнует. Но видела — у него дрогнула челюсть. Значит, зацепка есть.
Вернувшись за стол, я изобразила усталость, сослалась на головную боль и настояла, чтобы мы с Павлом уехали пораньше. Пусть думает, что я слабею под его давлением.На самом деле я чувствовала азарт.
Теперь у меня есть направление. Я найду её. И тогда посмотрим, как ты, Павлуша, выкрутишься.А ночью, лёжа в своей комнате, я снова и снова вспоминала не её слёзы и не живот.
Я видела перед глазами лицо Фарида. Его глаза, его руки, его запах.
И именно это придавало мне силы.
Через два дня я снова стояла у дверей того самого ресторана. Смотрела на массивные стеклянные двери, отражавшие городские огни, и понимала — меня снова тянет в пасть зверя.
Снаружи всё выглядело, как всегда: роскошные машины у входа, охранники с каменными лицами, дамы в платьях за десятки тысяч долларов, мужчины в дорогих костюмах, уверенные в своей власти. Мир, где я была лишь пешкой. Но теперь я собиралась сыграть иначе.
Я вошла внутрь, будто ничего не произошло. Заказала бокал вина и села за столик у окна, откуда видела весь зал. И ждала.Минут через двадцать появился он — тот самый официант. Мелькнул между столиками, подносы летали в его руках, движения быстрые и отточенные. Но глаза… глаза снова выдали его. Он заметил меня. И замер.
Я слегка улыбнулась. Сделала глоток вина, словно это была случайность, что мы пересеклись. Но внутри всё колотилось.
Он подошёл, как и должен был, спросил ровным голосом:
— Желаете что-то ещё, мэм?
Я наклонилась вперёд, позволив свету упасть на лицо, и шепнула:
— Хочу только одного. Узнать, где найти ту девушку.
Он вздрогнул. Сжал поднос так, что я услышала скрип.
— Вам лучше не вмешиваться.
— Мне лучше? — я тихо рассмеялась. — Это вам лучше ответить. Потому что в противном случае я сама найду её. И уж поверьте, тогда всё будет куда громче.
Мы встретились глазами. Его взгляд метался — страх, сомнение, злость. Но я не отводила свой. Я умела смотреть так, что мужчинам становилось не по себе. И он сдался.
— После смены, — выдохнул он. — Подождите у бокового выхода.
Я откинулась на спинку стула, снова сделала глоток вина и впервые за долгие дни почувствовала вкус победы. Маленькой, но такой важной.
Павел считал, что я его марионетка. Что я буду терпеть и играть роль примерной невесты. Но я знала: его тайна станет моим оружием.
И если он думает, что сможет держать меня в клетке… он сильно ошибается.
Я ждала у бокового выхода ресторана, прижимая к себе тонкий плащ. Ночь выдалась ветреной, город светился огнями, но здесь, в узком переулке, было темно и тихо. Слышно лишь, как вдалеке проезжают машины, да глухо хлопают двери кухни.
Через несколько минут вышел он. Всё такой же сосредоточенный, с усталым лицом и быстрыми шагами. Но, заметив меня, сбавил темп. Вздохнул, будто собирался на что-то решиться.
— Спасибо, что пришли, — сказала я спокойно, хотя сердце билось в висках. — Расскажите всё.
Он провёл рукой по волосам, оглянулся, и только убедившись, что нас никто не слышит, начал:
— Та девушка… моя сестра.
У меня внутри всё оборвалось.
— Она работала здесь, официанткой, как и я, — его голос был глухим, в нём сквозила горечь. — Павел… он заметил её. Красивую, наивную, добрую. Он умел красиво ухаживать, обещал ей горы. Снял квартиру в центре, дарил подарки. Она верила, что у них всё серьёзно. Что будет свадьба.
Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Слишком узнаваемо. Слишком мерзко похоже на то,