Городской разум хихикает у него в затылке, и Манфред понимает, что по другую сторону декоративной стены, у которой он встал, размещен общественный конструктор благ.
— Ах вот оно что, — бормочет он, пытаясь воскресить в памяти свой интерфейс старой модели. В воображении плывут ярлычки-леденцы, всплывающие окна и прочая милая архаика, наделенная прямо-таки завидной способностью к настройке. Манфред осознает со странным отчужденным чувством, что наблюдаемое — вовсе не плод его воображения, а система взаимодействия с повсеместными публичными отделами информационной среды государства, сейчас работающая в упрощенном до примитивизма режиме, чтобы он мог с ней поладить. Да уж, велосипед в самом деле нуждается в боковых колесиках. Но ему не требуется много времени, чтобы выяснить, как попросить у конструктора благ пару брюк и обычную черную рубашку. Простейшие желания исполнялись бесплатно, совсем как на Сатурне, дома. Космические страны отличаются добротой к неимущим — основные блага дешевы, а отказывать в них здесь, посреди космоса, равносильно умышленному убийству. Конечно, появление металюдей вырубило целый лес старых устоев, до поры неоспоримых, но Золотое Правило никуда не делось.
Одетый и более или менее самосознающий (во всяком случае, по меркам человека), Манфред переходит к главному.
— Где живут Сирхан и Рита? — спрашивает он. Появляется точечный маршрут, каким-то интересным образом проложенный прямо через материальную стену. Оказалось, в ней припрятан портал-червоточина, соединяющий точки, разделенные световыми годами.
Пойду-ка я прямо к ним, думает Манфред, сортируя мысли и озадаченно покачивая головой. Больше повидаться решительно не с кем. Франклины растворились в солнечном мозгу-матрешке, Памела умерла столетия назад (стыдно признать, но ему ее не хватает), а Аннет переметнулась к Джанни, пока он жил в виде голубиной стаи. Дочь пропала вместе с долговременной экспедицией… будто бы никого не осталось. Когда подолгу находишься по ту сторону черты, немудрено, что родственников и знакомых разбрасывает по световому конусу в целые световые века шириной. Манфреду так и не приходит в голову, кого еще можно повидать, кроме верного внука, несущего знамя семьи с неожиданной верностью. Думаю, ему нужна помощь, рассуждает Манфред по пути к порталу. Может, он и сам поможет мне понять, что же теперь делать?..
Сирхан добирается до дома, приготовившись к неприятностям. Они действительно ожидают его, но совершенно не такие, каких ожидал он сам. Их дом — набор раздельных уровней, соединенных Т-порталами, благодаря коим каждое помещение можно устроить в подходящей среде: спальню — при низкой гравитации, гимнастический зал — при высокой, все прочее — при соответствующей. В доме простая обстановка: только коврики-татами и стены, сделанные из программируемой материи, способной наскоро создать любую мебель по требованию. Обычно с виду и на ощупь они похожи на бумажные обои, хотя способны совершенно заглушить даже плач младенца. Но сейчас шумоподавление не работает, и по родному дому, словно вопящие обезьянки, носятся дети в компании некоего бело-рыжего мохнатого существа. С расстроенным видом Рита втолковывает Элизе, соседке, почему ее дочка Саманта никак не угомонится:
— Проклятая кошка их раззадоривает! — Она заламывает руки, оборачивается, и тут-то и появляется Сирхан. — Ну вот, явился — не запылился.
— Спешил как мог. — Он уважительно кивает Элизе и хмурится. — Ох уж эти детки. — Кто-то маленький и быстрый влетает в него с разгону и хватает за лодыжки, просовывая голову в просвет. — Ух! — Он нагибается и подхватывает Мэнни на руки. — Сынок, ну я же говорил тебе — не играй…
— Он не виноват! — вступается Рита. — Эта кошка…
— Жуткая зверюга! — Элиза, кажется, теряет остатки терпения.
— Мур-р-р-р? — непринужденно обращается кто-то к Сирхану с пола.
— Вот черт! — Сирхан отскакивает. Пошатнувшись, он силится одновременно поймать равновесие и не выпустить восторженного сынишку из рук. Тем временем в публичной информационной среде бушует колоссальное возмущение, настоящая черная дыра — и похоже, монстр этот сейчас трется о его лодыжки.
— Что ты тут забыла? — спрашивает Сирхан.
— Много всего, — говорит кошка, издевательски растягивая гласные. — Решила, что вы тут без меня скучаете. Где ваш домашний конструктор благ? Ничего, если я воспользуюсь им? Надо кой-чего сделать для друга.
— Что-что? — Рита вот-вот сорвется. — Тебе мало того, что ты уже учинила?
Сирхан смотрит на нее с одобрением. Похоже, давнишние предупреждения Эмбер насчет кошки добротно пропечатались в ее памяти — она обходится со зверюгой не как с невинным домашним любимчиком: внешность этой дьяволицы обманчива.
— Я ничего не учинила, мур-мур. — Кошка издевательски таращится на нее, поводя из стороны в сторону хвостиком. — Вреда от меня вам не будет, мур-мур. Обещаю. Просто…
Тут раздается звонок в дверь, и голос Города услужливо сообщает:
— Дамы и господа, Рен Фуллер пришла в гости!
— Ей-то что от нас нужно? — ворчит Рита. Сирхан чувствует ее недовольство; по дому носятся ее растревоженные привидения, стараясь найти в этом безумном дне хоть что-то, тянущее на опорную точку, проживая в симуляции разнообразные варианты развития ситуации и все сопровождающие их кошмары и возвращаясь к настоящему, чтобы дать ей возможность настроить реакцию в соответствии с прожитым.
— Впускай ее, пусть.
Рен — одна из их названных соседок. Большая часть ее дома находится за несколько световых лет отсюда, но это ведь совсем маленькое расстояние. С семьей эта несчастная беженка воспитывает шаловливый выводок, с коим порой зависает Мэнни.
Маленький синий ослик, преследуемый парой орущих и трясущих копьями детей, с печальным «иа» проносится мимо старших. Элиза тщится поймать дочь, но промахивается. Дверь в гимнастический зал исчезает, и внутрь миниатюрной крылатой ракетой влетает Лиз, маленькая подруга Мэнни.
— Саманта! А ну сюда! — зовет Элиза, направляясь к двери.
— Давай начистоту, что тебе нужно? — спрашивает Сирхан, держа сына на руках и глядя сердито на кошку-возмутительницу.
— Да пустяки сущие, — говорит Неко вальяжно. Выгнувшись дугой, она прилизывает взлохмаченную шерстку на боку. — Вообще, я просто хотела поиграть с ним.
— Ты… — Голос Риты падает.
— Пап, пусти! — Мэнни надоело сидеть на руках у родителя.
Сирхан ставит сына осторожно, будто тот из хрусталя сделан.
— Ну беги играй, — говорит он ему и поворачивается к Рите. — Дорогая, почему бы не впустить Рен? Может, она за Лиз явилась, но с ней никогда не угадаешь…
— Да и я пойду, — добавляет Элиза, — прихвачу вот Саманту. — Она озирается, одаривает Риту извиняющимся взглядом и отправляется в гимнастический зал.
Сирхан на шаг заступает в прихожую.
— Что ж, нам предстоит долгий разговор, — сурово сообщает он кошке. — Мне нужны объяснения. Правдивые, если угодно.
Тем временем в когнитивной стране чудес, о которой родители Мэнни знают гораздо меньше, чем предполагают, привидения мальчика заняты делами куда менее невинными, чем на первый