Фыркнув, Аннет уходит на кухню — готовить вручную, что не очень эффективно, но зато уютно. Пэм намеренно держится так, будто соперницы попросту нет.
— Ну и ну. — Она качает головой. — Я-то думала, у твоей французской булочки будет будуар поновее, Мэнни. И пока чернила на документах о разводе не начали выцветать: ты не учел, я смотрю, что мое время — тоже деньги?
— Странно, что ты не в больнице, — говорит он, меняя вектор разговора. — Неужто в наше время послеродовые хлопоты тоже отдают на аутсорсинг?
— Зависит от работодателя. — Памела скидывает свое пальто и вешает на крючок за широкой дубовой дверью. — Мой, как понимаешь, готов оплатить любую прихоть. Потому что я — ценнейший кадр. — На ней — дорогущее и очень короткое платье; оружие подобных калибров не стоит, по мнению Масха, поставлять на фронт войны полов без непреложного лицензирования. Хотя, к вящему его удивлению, на него оно сейчас не действует. Ее пол как будто не играет роли — Памела в его глазах перешла в какой-то иной биологический вид. — Будь ты внимательнее — сам бы уразумел.
— Я и так внимателен, Пэм. Единственная валюта, что всегда при мне, — внимание.
— Отличная шутка, мистер Масх, — вклинивается Глашвиц. — Вы же, надеюсь, осознаёте, что прямо сейчас платите мне исключительно как зрителю этой низкосортной пантомимы?
Манфред смотрит на пристава в упор.
— Вам прекрасно известно, что никаких денег у меня нет.
— О-о-о. — Глашвиц ухмыляется. — А я считаю, что вы лукавите, мистер Масх. И судья со мной, если что, согласится. Вы просто ловко замели все следы. Несколько тысяч корпораций в вашем негласном владении — они все-таки существуют. Вряд ли с настолько огромной кормушки вы не имеете ни цента. Что-нибудь да сыщется на дне, если хорошо поскрести, верно?
Откуда-то с кухни доносится шипение вперемежку с бульканьем — будто сотню змей разом жарят на сковородке: кофейник Аннет разродился. Манфред пальцами левой руки перебирает воздух, выводя что-то на воздушной клавиатуре. Он не хочет, чтобы кто-то из гостей это заметил, а занимается он сейчас тем, что вбрасывает сводку своей нынешней активности на репутационный рынок. Памела идет на кухню, и Манфред, тихо выдохнув, привольно устраивается на диване.
— Элегантно вы меня приперли, — комментирует он ситуацию.
Глашвиц довольно кивает.
— С идеей мне помог один стажер. Если хотите знать, я ни черта не понимаю в DDoS-атаках, ну а вот Лиза на них выросла. Метод — не из наших рядовых, но сработал ведь!
— О да. — Мнение Манфреда о приставе падает на пару пунктов. Памела возвращается из кухни с кислым выражением лица, а следом за ней, почти сразу, выходит Аннет, с очень невинным, сияющим прямо-таки личиком. В руках у нее — турка и кружки. Любопытно, что там между ними произошло, думает Манфред, но тут один из электронных агентов сбивчиво нашептывает что-то ему на ухо, а чемодан испускает заунывный электронный крик и пересылает ему чувство совершенного отчаяния. Вдобавок ко всему кто-то снова звонит в дверь.
— Так объясните мне, что там у вас за махинация? — наседает Глашвиц с полуулыбкой и доверительно подается вперед. — Где ваши деньги?
— Нет у меня денег, говорю же, — сварливо отнекивается Манфред. — Все мои труды направлены сейчас на то, чтобы концепция денег устарела. Разве Памела вам не сказала? — Он смеряет пристава снисходительным взглядом — всего, от дорогущих наручных часов от «Патек» до перстня с печаткой и операционкой, написанной на Java.
— Вы это дело бросьте. Поймите уже, наконец: несколько миллионов — и можете хоть на все четыре стороны отправляться, мне ведь без разницы. Я тут только потому, что ваша жена с ребенком не хочет по миру ходить, с голоду помирая. Мы ведь оба понимаем — ну не может быть, чтобы у такого человека, как вы, мистер Масх, не была где-нибудь припрятана золотая заначка. Вы свою репутацию-то видели? Такую не заработаешь попрошайкой.
Манфред фыркает.
— Что верно, то верно, вот только раз уж вы помянули мою жену — она же высокопоставленный аудитор, ценнейший кадр, по собственному признанию. Такая по миру не пойдет, даже если захочет. С каждого лопоухого штрафника, влипшего в ее паутину, ей причитается — и немало. А на ребенка, готов поспорить, уже заведен трастовый фонд. Ну а я…
Стереосистема сигнализирует повторно. Манфред вешает «умные очки» на нос. Тут же голоса давно умерших музыкантов заползают ему в уши, требуя дать им волю. И снова кто-то стучится в дверь — Аннет идет открывать.
— Вы усложняете дело, — предупреждает Глашвиц.
— Ждешь друзей? — спрашивает Пэм, глядя на Манфреда и приподнимая бровь.
— Не совсем.
Аннет открывает дверь, и пара охранников в полной экипировке спецназа шагают внутрь. В руках они сжимают гаджеты, смахивающие на помесь цифровой швейной машинки с гранатометом, а их шлемы утыканы таким количеством датчиков, что напоминают бутафорию из космической фантастики пятидесятых.
— Вот они, — чеканит Аннет.
— Maus oui. — Дверь затворяется сама по себе, и стража занимает свои позиции по обе ее стороны. Аннет подкрадывается к Памеле.
— Вы двое надеялись заявиться в мою pied-à-terre [42] и беспрепятственно обобрать Манфреда? — спрашивает она и фыркает.
— Ты совершаешь большую ошибку, дамочка, — отвечает Памела голосом настолько холодным, что с его помощью можно получить жидкий гелий.
Рация одного из стражников ругается трескучей статикой.
— Нет, — говорит Аннет отстраненно. — Никакой ошибки нет. — Она кивает Глашвицу: — Вас известили о передаче?
— Какой еще передаче? — Пристав, кажется, сбит с толку, но едва ли на него оказали впечатление бравые братцы-стражники.
— По состоянию трехчасовой давности, — тихо вступает в разговор Масх, — компания agalmic.holdings.root.1.1.1 была продана закрытому акционерному обществу-акселеранту «Афины» — департаменту венчурных капиталов в Маастрихте, если быть точным. 1.1.1 — это корневой узел центрального древа планирования. «Афины», подчеркну, не обычное ЗАО, а ЗАО-акселерант. Приобретает взрывные бизнес-планы и делает так, чтобы они таки прогремели.
С лица Глашвица потихоньку утекает краска — сложно сказать, от злости или страха потерять заработок.
— На самом же деле «Афины» находятся во владении подставной компании, которой заправляет Итальянская коммунистическая партия. И самый важный нюанс: прямо сейчас, в этой комнате, присутствует исполнительный директор 1.1.1.
— Опять эти детские попытки уйти от ответственности? — гневно выкрикивает Пэм.
Аннет скромно кашляет в кулак.
— Так что думаете? Кого именно вы сейчас хотите засудить? — мироточивым голоском осведомляется она у Глашвица. — Можете ознакомиться с нашими законами о бесчестном ограничении торговли, ежели хотите. О политическом вмешательстве