Пестрая компания покидает отделение для больных проказой — сплошь мужчины и женщины в старомодных нарядах: в темно-красных костюмах — первые, в очень длинных платьях — вторые. Все они носят электрически-голубые одноразовые перчатки и медицинские маски. Над ними витают шумы и потрескивания зашифрованного потока обмена данными, и Манфред по наитию плетется вслед за ними. Все они покидают отделение интенсивной терапии через выход для инвалидов-колясочников — две леди и три джентльмена, в хвосте у которых помятый и прибитый лишенец двадцать первого века.
Какие они все молодые, проносится туманная мысль в голове Манфреда. Где ИИНеко? Она бы точно во всем разобралась — будь ей это интересно, конечно.
— Думаю, нам стоит вернуться в клуб, — говорит один из юных кавалеров.
— О да! Конечно! — щебечет его невысокая белокурая спутница, аплодируя. Кажется, до нее дошло, что она так и не сняла голубые перчатки, и она раздраженно стаскивает эти анахронизмы, обнажая кружево проводов от позиционных сенсоров. — Зря проехались, как мне кажется. Если нужный нам человек здесь, не вижу простого способа разыскать его без нарушения врачебной тайны и больших денежных затрат.
— Бедняжки, — бормочет другая женщина, оглядываясь на лепрозорий. — Недостойная смерть им уготована.
— Да сами во всем виноваты! — отмахивается один из кавалеров. На вид ему двадцать с хвостиком, он обладатель густых бакенбард и таких манер, будто он стал отцом крупной семьи гораздо раньше уместного на то возраста. Он постукивает тростью по мостовой в такт своим словам, видимо стремясь наделить их весом. Компания берет курс на Медоус [50] и на пешеходном переходе чуть медлит, пропуская процессию велосипедистов и одинокую рикшу. — Не следили за лекарствами — не уследили и за собственным иммунитетом.
Манфред, захваченный думами о фрактальной структуре опавшей листвы, замирает и обследует траву. Затем, спохватившись, выныривает из омута мыслей и, споткнувшись пару раз на ровном месте, поспешает за компанией, едва не угодив под колеса автобуса с маховыми двигателями, битком набитого туристами. Думаю, нам стоит вернуться в клуб, — вертится в голове. Его подошвы пружинят от тротуара, глухо шаркают по результатам вегетативной эволюции протяженностью в три миллиарда лет. Что-то в этой компании его притягивает. Он чувствует странную тоску, некий информационный тропизм [51]. Вот и все, что от него, по сути, осталось — инстинктивная жажда знаний.
Высокая темноволосая женщина подбирает свои длинные юбки, чтобы они не попали в грязь. Масх мимолетно созерцает радужные нижние юбки — переливаются, как бензин в луже воды над парой старомодных армейских сапог. Значит, эти чудные люди — не путешественники во времени из Викторианской эпохи. Я пришел сюда на встречу с… имя вот-вот слетит с языка! Почти вспомнил. Масх чувствует, что оно каким-то образом связано с этими людьми.
Компания пересекает Медоус по обсаженной деревьями дорожке и останавливается у фасада здания девятнадцатого века с широкими ступенями, взбегающими прямо к двери с латунным дверным молоточком, отполированным до блеска. Они поднимаются ко входу — и мужчина с бакенбардами медлит на пороге и поворачивается лицом к Манфреду.
— Вы от самой больницы за нами топаете, — добродушно замечает он. — Не желаете ли войти? Может, у нас есть то, что вам нужно.
Манфред покорно поднимается по лестнице. Коленки у него трясутся — он до одури боится того, о чем позабыл.
Аннет тем временем допрашивает питомицу Манфреда.
— Когда ты в последний раз видела папочку?
ИИНеко отворачивает морду и самозабвенно вылизывает внутреннюю сторону левой лапы. Ее мех — точь-в-точь как настоящий: густой, шелковистый и красивый. Мех и можно было бы принять за настоящий — с поправкой на клеймо на ее боку, куда вшит для оптического распознавания сетевой адрес компании-производителя.
И все-таки это робот, а не кошка. Во рту у нее нет слюны, в грудной клетке — легких.
— Уходи, — говорит питомица капризно. — Не видишь, я занята.
— Когда ты в последний раз видела Манфреда Масха? — не отступает Аннет.
— Я не знаю. Полиция не знает. Медицинские службы не знают. Его нет в сети, он не отвечает на звонки. Может быть, ты мне скажешь, где он?
Как только Аннет добралась до зоны прилета и проверила интерфейс бронирования отелей на терминале, ей понадобилось ровно восемнадцать минут, чтобы найти нужный: она знала предпочтения Мэнни. Немного больше времени ушло на то, чтобы убедить консьержа впустить ее в номер. Но робокошка оказалась упрямее, чем она ожидала.
— ИИ «Неко» модели 2-άλφα нуждается в регулярных простоях для технического обслуживания, — надменно выдает питомица. — Ты не могла об этом не знать, когда покупала мне эту оболочку. Ты чего ждала — 99,999 % аптайма [52] от куска мяса? Брысь, я в раздумьях. — Язычок кошки водит по коже, потом замирает: микроскопические зонды на его нижней стороне заменяют выпавшие за сегодня волоски.
Аннет вздыхает. У Манфреда ушли годы на апгрейд этой игрушки, да и его бывшая, Памела, приложила к ней руку, немало полазав в свое время по настройкам нейросети. У кошки нынешняя оболочка — третья по счету, и с каждой заменой ее поистине котская несговорчивость дает о себе знать все сильнее, прирастая в правдоподобии. Не ровен час, это чудо потребует себе лоток и повадится блевать на ковер.
— Команда высокого приоритета, — произносит Аннет. — Загрузи в мой картезианский театр полный журнал событий за последние восемь часов.
Кошка вздрагивает и зло сверкает глазами в ее сторону.
— Вот же стерва мясная, — шипит она и застывает на месте. Воздушную среду номера захлестывает незримый тайфун пакетов данных. И Аннет, и ИИНеко при себе имеют сверхширокополосные оптические ретрансляторы распределенного спектра — со стороны видно лишь, как глаза кошки и кольцо на пальце Аннет мерцают ярко-голубым светом в процессе обмена информацией. Через несколько секунд Аннет кивает и водит по воздуху пальцами, листая лог в видимом одной лишь ей журнале. ИИНеко обиженно шипит на нее, потом встает и уходит, высоко задрав хвост.
— Все чудесатее и чудесатее, — мычит себе под нос Аннет, сплетая пальцы и давя на потайные контактные точки на костяшках пальцев и запястье. Вздохнув, протирает глаза. — Значит, он ушел отсюда сам. И всё вроде бы в порядке. Эй, кошка! Он не сказал, к кому собрался?
Питомица устроилась в столбике солнечного света, падающего через высокое окно, — подзаряжаясь и демонстративно показывая Аннет спину.
— Merde [53], если ты не хочешь помочь хозяину…
— Поищи на Грассмаркете [54], — огрызается зверюга. — Он вроде говорил, что наметил встречу с Фондом Франклина где-то