Радикально новые экономические теории строятся вокруг пропускной способности, скорости света как фундаментальном ограничении на минимальную задержку передачи данных и идеях CETI, проекта по связям с внеземными цивилизациями. Космологи и квантовые физики строят причудливую теоретическую основу для решения задачи о релятивистском распространении финансовых инструментов. Пространство, вмещающее информацию, и структура, ее обрабатывающая, приобретают ценность, а пассивная материя вроде золота обесценивается. Выродившиеся ядра традиционных фондовых бирж вышли в свободное падение, дымовые трубы микро– и био– нанопроцессоров шатаются и обрушаются — землю сотрясает поступь репликаторов и самомодифицирующихся идей. Наследники новой эры смахивают на новую волну варваров-контактеров, которые закладывают свое будущее на тысячелетие против шанса получить подарок от залетного инопланетного разума. Некогда атлант силиконового века «Майкрософт» окончательно сползает в небытие.
С прорывом в австралийской глуши «зеленой слизи» — грубого биомеханического репликатора, жрущего все на своем пути, — удалось сладить ковровыми бомбардировками вакуумными бомбами. ВВС США латают и приводят в рабочее состояние две эскадрильи В-52, передав их в распоряжение постоянного комитета ООН по самореплицирующимся видам оружия; CNN выявили, что один из пилотов-добровольцев с телом двадцатилетнего юноши и пустым пенсионным счетом уже когда-то летал на этих бомбардировщиках над Лаосом и Камбоджей. Эти новости затмили объявление Всемирной организации здравоохранения об окончании пандемии ВИЧ — после более чем полувека нетерпимости, паники и миллионов смертей.
— Ровно дыши! Тренировки помнишь? Если пульс подскочит или во рту пересохнет — бери передышку минут на пять.
— Заткнись, Неко. Я тут вообще-то сосредоточиться пробую. — Эмбер возится с титановым карабином, стараясь продеть в него стропу. Ей мешают толстые перчатки. Есть высокоорбитальные скафандры — простые легкие одежки для жизнеобеспечения; но здесь, в недрах радиационного пояса Юпитера, ей пришлось обрядиться в лунный спецкостюм «Орлан-ДМ», состоящий, как лук, из тринадцати слоев. Перчатки у такой штуки, понятное дело, жесткие; но обстановочка снаружи — поистине чернобыльская: яростная метель из альфа-частиц и секущих протонов. Без защиты тут делать нечего.
— Уф, получилось. — Эмбер крепко затягивает ремень, дергает, проверяя, карабин и переходит к следующему крепежу, стараясь не смотреть вниз, потому что стена, к которой она цепляется, не снабжена снизу полом. В двух метрах внизу все просто обрывается, и до ближайшей твердой земли — сто километров.
А твердь поет ей дурацкую песенку:
Я жажду тебя, а ты жаждешь меня —
о-о-о, это сила притяжения…
Она опускает ноги на торчащую из стены платформу (этакий карниз для суицидника) — металлизированные липучки держат крепко, можно разворачиваться до тех пор, пока не окажется снаружи голова. Ее капсула весила что-то около пяти тонн — чуть побольше, чем старый «Союз», — была под завязку набита чувствительным к внешним условиям оборудованием, которое ей понадобится на поверхности, и увенчана большой усиленной антенной.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — спрашивает чей-то голос через интерком.
— Ну само собой, я… — Эмбер запинается. Списанная из научно-производственного объединения «Energiya» стальная баба, полная запутанных трубопроводов, не умеет в широкополосную связь, а в одиночестве накатывают клаустрофобия и беспомощность. Некие части сознания тут просто не работают. Давным-давно, когда Эмбер было четыре, мать сводила ее в известный пещерный комплекс где-то на Западе. Стоило гиду выключить свет на глубине полкилометра под землей, как она завопила от страха и удивления, когда к ней прильнул мрак. Теперь пугал, правда, не мрак, а отсутствие мысли. Потому что на сотню километров ниже нее не было разумов, и даже на поверхности копошились лишь тупицы-роботы. Казалось, что все, делающее Вселенную дружественной средой для разумных приматов, сосредоточено внутри огромного корабля, зависшего где-то позади нее, и она с трудом давит в себе желание сбросить стропы и вскарабкаться обратно по пуповине, все еще соединяющей капсулу с «Эрнестом Алым».
Все будет в порядке, форсирует Эмбер утешительную мысль. Хоть и остаются в ней кое-какие сомнения, надо хотя бы поверить. Когда уходишь из дома, всегда волнуешься — я же об этом читала.
Странный пронзительный свист, коснувшийся ушей, заставил ее похолодеть. Чудной звук оборвался внезапно… и через малый временной интервал повторился. Напряженная, Эмбер все-таки узнала его — сопела такая разговорчивая в прошлом кошка, свернувшаяся в тепле герметичной части капсулы.
— Ну, поехали, — говорит она. — Пора трогать нашу телегу.
Анализатор речи стыковочного устройства «Алого» признает за ней право раздавать команды и аккуратно выпускает капсулу. Из сопел вырываются струйки газа, по стенкам проходит низкочастотная вибрация, и Эмбер наконец-то отправляется в путь.
— Ну что, Эмбер, как полет? — слышит она знакомый голос — и смаргивает. Она летит уже полторы тысячи секунд — почти полчаса.
— А сам-то как? Много аристократов успел казнить, Робес-Пьер?
— Хо-хо! — Пауза. — Кстати, я отсюда вижу твою голову.
— И как она смотрится? — В горле застрял комок, и она не может понять отчего. Пьер, вероятно, подключился к одной из маленьких обзорных камер, разбросанных по корпусу большого материнского корабля. И наблюдает за тем, как она падает.
— Да как обычно — нормально, — лаконично отвечает он. Снова пауза, но уже дольше. — Знаешь, это все так потрясно. Кстати, Сю Ань привет тебе передает.
— Привет, Сю Ань, — отвечает Эмбер, подавляя желание извернуться и глянуть вверх, — вверх относительно ее ног, а не вектора движения, — чтобы проверить, виден ли корабль.
— Привет, — робко отзывается Сю Ань. — Ты такая храбрая!
— Но все равно не могу обскакать тебя в шахматы. — Эмбер хмурится. Сю Ань и эти ее суперводоросли. Оскар — и его жабы, они же фармацевтические фабрики. Другие, кого она знала три года, на кого почти не обращала внимания, никогда не думая, что станет по ним скучать. — Слушай, а ты потом заглянешь ко мне в гости?
— В гости? — с сомнением спрашивает Сю Ань. — А когда у тебя все готово будет?
— Долго ждать не придется. — С производительностью 4 килограмма структурированной материи в минуту принтеры на поверхности уже выдали ей материалы для постройки многих нужных штук: жилого купола, оборудования фермы для выращивания водорослей и креветок, ковшового конвейера, чтобы накрыть все добро защищающим слоем грунта, и шлюзовой камеры. Все это уже лежит внизу, ждет ее заселения в новый дом. — Как только участники борганизма вернутся с Амальтеи — так сразу.
— Эй, так они что, отправляются туда? Откуда тебе известно?
— А ты сама у них спроси. — На самом деле «Алый» собрался встряхнуться и поднять свою орбиту до самых внешних лун во многом именно ради нее. Эмбер хочет побыть в