В белоснежном кителе с золотыми пуговицами, и таких же брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги, парень смотрелся браво и привлекательно.
— Да, решила перед сном пройтись, — Я улыбнулась ему.
Единственному человеку, которого я была рада видеть в этом замке.
— Составишь мне компанию на прогулке? — спросила у него внезапно, и тут же прикусила язык.
Зачем бы ему это было делать? Да и сама же не хотела слухи плодить. Но, Эрвин, как ни странно, тоже улыбнулся мне в ответ, да так обаятельно, что я ощутимо покраснела. А потом протянул мне руку.
— С большим удовольствием!
Теперь мне самой было неудобно идти на попятную. Я взялась за предложенную руку, и мы пошли вглубь сада.
— Не расскажешь, кто ты и откуда? По всему понятно, что не служанка, но вот кто ты, я никак не могу взять в толк.
— Я бы не хотела об этом говорить, — замялась я, понимая, что даже будь я с ним откровенна, он не пойдет против своего же хозяина.
— Хорошо, не хочешь, не говори. Я уважаю чужие тайны. Надеюсь, только, тебя здесь не обижают. Если что, обращайся, мигом начищу рожи твоим обидчикам!
Я нервно рассмеялась, и Эрвин тоже хохотнул. За общением не заметила, как дошли до беседки. Отпустив руку парня, я показала на нее.
— Мы пришли. Всегда сижу здесь, когда гуляю. Сюда мало кто захаживает, и меня никто не тревожит.
Порыв ветра принес ледяной привет с горных вершин, и я зябко поежилась.
— Замерзла?
Сняв с себя китель, Эрвин накинул его мне на плечи, приобняв, и замер, не спеша отпускать. Он смотрел на меня внимательно, изучающе, и в какой-то момент мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Может быть, в другое время и в другом месте я была бы не против, но здесь и сейчас мне казалось это неправильным. Что-то внутри противилось этому.
Я хотела отстраниться, но тут Эрвин перевел взгляд назад, и его глаза расширились. В них промелькнуло раздражение и отчего-то страх. Я резко обернулась и увидела императора, взирающего на нас с яростью. Отчего-то стало не по себе, будто меня застали за чем-то недозволенным, и я испуганно отпрянула от Эрвина.
Ландариум
Мы шли по ночной аллее, освещенной магическими светильниками, развешанными на деревьях, и каждый из нас молчал о чем-то своем. Луна скрылась за облаками, и тусклый свет фонарей не мог полностью разогнать темноту. Фэрион, казалось, был полностью погружен в мысли, а я же просто боялась о чем-то с ним заговорить.
Все то время, пока мы разбирали мою дипломную работу, я кожей ощущала его интерес ко мне, а когда пришлось выковыривать стекло, поранившее его лицо, он ни разу не вздрогнул, продолжая неотрывно глядеть на меня, немало смущая и отвлекая этим. Поэтому пришлось постараться, чтобы вытащить его, хоть руки и дрожали, как после бокала крепкого эльфийского вина.
Вот только я никак не могла отделить ее жизнь от своей, как ни старалась. Меня так же сильно тянуло к Фэру, даже когда его не было рядом. И так же сжималось сердце при воспоминании о том, как было больно, когда из-за его амбиций наши жизни изменились навсегда. Я никак не могла определиться с чувствами к этому человеку. Воспоминания прошлой жизни наслаивались на настоящие, и мешали воспринимать его адекватно. Император для принцессы Оливии был единственной любовью, ее первым мужчиной.
Эмоции снова захлестнули меня, и я, увлеченная переживаниями, не заметила выросшей у меня на пути клумбы. Запнувшись, полетела прямо в гущу ароматно пахнущих цветов, но не успела их коснуться, декан перехватил меня у самой земли, и тут же прижал к себе.
— Пусти, — нервно выдохнула я, но меня как будто не услышали.
Его разгоряченное дыхание обожгло меня, а в глубине глаз будто угольки зажглись. Он приблизил ко мне лицо и шумно вдохнул воздух, словно унюхав что-то. В голову полезли глупые мысли о том, как хорошо, что перед тем, как прийти в лабораторию, я успела освежиться и переодеться.
И когда это стало меня так волновать?
— А, к черту все! — воскликнул вдруг Фэр, и меня подхватили на руки.
Мир вокруг мигнул, и когда я проморгалась, мы были совсем в другом месте. В чьей-то спальне. Деревянные панели стен, пушистый ковер на полу, и треск горящего камина в другом конце комнаты. И кровать — огромная, и наверняка очень мягкая. Стоило мне подумать о том, кому она принадлежит, как мысли встали на место, и я, забарахтавшись, кое-как выбралась из объятий декана.
— И что это значит? — поинтересовалась я, гневно сверкнув глазами. — Что ты задумал?
По-хорошему, надо бы развернуться, да бежать отсюда сломя голову, да и свежи были воспоминания о встрече с принцем. Но, вопреки страху и кипящему внутри возмущению, я осталась, продолжая сверлить декана сердитым взглядом.
— Когда злишься, то еще прекрасней, — заметил вдруг Фэр, проигнорировав мой вопрос.
Он взъерошил пятерней свои волосы и яростно рванул воротник рубашки, словно тот его душил, и мужчине не хватало воздуха.
— Что же ты со мной делаешь? — хрипло произнес он, глядя на меня жадным, голодным взглядом.
Протянув руку, мужчина ласково провел ею по моим волосам, обвел контур лица, а потом невесомо коснулся пальцами губ.
Я вздрогнула. По телу пробежала волна жара, и предательски заныло внизу живота.
— Перестань, — срывающимся голосом попросила я, делая шаг назад.
— Не могу… — он шагнул следом за мной, и я уперлась спиной в стену. — Должно быть, я сошел с ума. Как ни пытаюсь, не получается выкинуть тебя из головы.
Глава 16
Эйдория
Размашистыми шагами Фэрион преодолел разделяющее нас пространство, и без предупреждения, со всего размаха заехал кулаком в лицо блондину. Охнув, я отступила еще дальше, а Эрвин, с мрачным видом вытерев кровь с разбитой губы, шагнул вперед, навстречу своему императору.
— Позвольте узнать, Ваше Величество, чем я это заслужил?
— Эта девушка принадлежит мне, — зло процедил Фэрион сквозь зубы. — Не вздумай больше смотреть в ее сторону! Тебе понятно?
Я возмущенно вскинулась, уставившись на императора, но он, не отрываясь, глядел лишь на потенциального соперника.
— Да как тут не понять, — усмехнулся Эрвин, искоса посмотрев на меня. — Только у меня один вопрос. Она сама тоже так считает?
— Это не твое дело! Не испытывай мое терпение, Эрвин. Ты до сих пор жив только потому, что все это время служил мне верой и правдой. Свободен, можешь идти!
— Слушаюсь, — холодно ответил воин, снова бросив