— Все хорошо, Сандра. Это просто одежда.
Это была не просто одежда, а обычного кроя сорочка с длинными рукавами, едва достававшая до колен. И в не я должна облачиться и показаться перед двумя мужчинами.
— Я не буду это надевать.
— У вас там все в порядке? — раздался из-за ширмы спокойный голос доктора.
— Да, доктор. Мы почти закончили, — ответил за нас Фредерик, и я с изумлением услышала, как в его голосе прозвучала сдержанная усмешка.
— Почему вы смеетесь? — насупилась.
— Давно не видел вас такой вредной, — он неожиданно улыбнулся, — Как тогда, когда спорили со мной по разным пустякам, когда я приходил к Ричарду в гости.
— Я не вредная, просто…
— Давайте я вам помогу, и не будем заставлять доктора ждать дольше, — его тон снова стал серьезным. Он потянулся к застежкам моего платья, но я отшатнулась.
— Я сама!
В конце концов, с помощью Фредерика и ценой немалых усилий, я облачилась в ненавистную сорочку. Он перенес меня на высокую кушетку, застеленную чистой простыней, и я устроилась на ней, чувствуя себя ужасно голой, уязвимой и совершенно подавленной, словно подопытной в каком-то непонятном и пугающем эксперименте.
— Готовы? — спросил доктор Грач, подходя. В его руках был молоточек и какой-то странный предмет с иглой на конце. Тут все было странным!
Он начал использовать тот самый инструмент с иглой — чтобы проверить чувствительность, как он объяснил. Легко покалывал кожу на разных участках ног, рук и даже лица, постоянно спрашивая: «Чувствуете это? А это? Одинаково?» Потом попросил Фредерика помочь ему: доктор поднимал мою ногу, сгибал ее в колене, а я должна была пытаться сопротивляться, напрягать мышцы, даже если ничего не выходит. Это было изматывающе и унизительно.
Затем он взял в руки небольшой молоточек и начал простукивать сухожилия ниже колен и на стопах.
Я смотрела на это, ожидая привычного отсутствия реакции. Но когда он ударил ниже колена, моя стопа внезапно дернулась, совершив короткий, резкий рывок.
Я ахнула. Фредерик выпрямился. В кабинете на секунду воцарилась тишина.
— Что… это было? — прошептала я.
— Коленный рефлекс, — невозмутимо ответил доктор, — Он сохранен. Это хороший знак. Очень хороший. Это означает, что связь между нервами в самой конечности и спинным мозгом не прервана полностью.
Закончив осмотр, он принялся за допрос, делая пометки в своей толстой книжечке.
— Опишите, что вы чувствуете. Холод? Жар? Одеяло? Прикосновение ткани?
— Ничего, — тихо ответила, — Просто… ничего. Как будто их нет.
— А до травмы? Какая у вас была физическая активность?
— Обычная.
— И что вообще в последние месяцы не было никаких реакций?
Я тут же покраснела, спеша отвести взгляд.
— Ага, — заметил мою реакцию, — Значит, было. Опишите все подробно.
Я отрицательно замотала головой. Я не готова была об этом говорить…
— Так-так-так… Почему? Это как-то связано с интимной жизнью? — угадал он.
— Мистер Демси, из вашей красавицы-супруги и слова не вытащишь, — констатировал доктор, обращаясь к Фредерику, отчего стало только еще более неловко.
Даже осмотр, что вынудила проходить Минерва, не казался таким пронзительно-унизительным.
И теперь еще и Фредерик, стоявший у моей кушетки, принялся на меня выжидательно смотреть.
— Вы совершенно не похожи на врача, — выпалила я вместо ответа, пытаясь перевести внимание на его странную внешность, — Ваш халат… эти очки… инструменты…
Доктор Грач ухмыльнулся, и в его голубых глазах мелькнула тень грусти.
— А если я скажу, что прибыл к вам из другого мира, где медицина шагнула далеко вперед? Из мира, где подобные халаты — стандарт, а электричество лечит. Вы поверите?
— К чему эти сказки? Хотите таким образом меня отвлечь?
— Хотелось бы, — он вздохнул и снова стал серьезным, — Но нет. Давайте отодвинем смущение в сторону и перейдем к главному вопросу, — Что вы почувствовали, когда занимались супружеским долгом? Меня интересуют исключительно физические ощущения в ваших ногах, — он едва заметно усмехнулся, видя мой шок, — Все остальные, более пикантные эмоции, вы можете оставить при себе.
Воздух застыл. Я видела, как Фредерик замер, и его пальцы непроизвольно сжались. Глазами я умоляла его о помощи, но он лишь слегка кивнул, давая понять, что нужно отвечать.
— Пальцы… Я почувствовала пальцы на правой ноге, будто я их поджала, — наконец, призналась.
— Вот видите, — доктор Грач удовлетворенно кивнул, делая себе пометку, — Стоило из-за этого так упрямиться? Это очень хорошо. Сколько раз вы испытывали нечто подобное?
— Один раз.
— Угу, — он что-то пробормотал себе под нос, выводя закорючку, — И позвольте задать последний на сегодня провокационный вопрос. Мистер Демси, как часто вы … исполняете свой супружеский долг?
Фредерик закашлялся. Теперь пришла его очередь чувствовать себя некомфортно.
— Нечасто, — ответил он, стараясь сохранить невозмутимость, но по легкому напряжению в его плечах я все поняла, — Мы… поженились совсем недавно. И обстоятельства не всегда способствовали…
— Понимаю, — доктор махнул рукой, словно отмахиваясь от ненужных подробностей, — Надеюсь, мне не нужно объяснять вам, что для женщины в этом процессе самое главное — не сам акт, а кульминация, пик удовольствия? — он продолжил писать, абсолютно невозмутимо, — Импульсы, вырабатываемые в мозге в этот момент, обладают колоссальной силой. Они могут пробивать нейронные блоки, активировать спящие связи, посылать сигналы туда, куда обычными способами их не доставить. Это мощнейший природный стимулятор.
«Импульсы… нейронные блоки, связи…» я не понимала и половины того, что он говорил.
Доктор отложил свои записи и посмотрел на нас поверх очков.
— Вот вам ваша первая терапия. Надо сказать, вы у меня первые, кому так повезло с «рецептом». Занимайтесь любовью. И почаще. Считайте это выполнением медицинских предписаний. Но, — его голос стал стальным, — Никакой беременности. Позаботьтесь об этом надежными способами. Ваш позвоночник и без того поврежден, он не выдержит такой нагрузки в период реабилитации.
— А я надеюсь, это не все наше лечение? — серьезно, с легкой тенью раздражения спросил Фредерик, явно шокированный таким прямым указанием.
— Нет, конечно, — доктор Грач снова улыбнулся, на этот раз более тепло, — Это лишь приятное дополнение к основной программе. Основное — это токовая стимуляция, если вы, конечно, согласны.
— Что это за метод? — настороженно спросил Фредерик.
— Я буду использовать слабые, контролируемые электрические разряды, чтобы заставить мышцы сокращаться. Это не больно, скорее, странно. Это поможет поддерживать их тонус, предотвратить атрофию и улучшить кровообращение. Мы будем отслеживать, какие мышцы еще способны откликаться.
— Электричество? — не скрывая удивления, переспросил Фредерик, — Разве его применяют лекари?
— Скоро все лекари будут применять его после моих успехов, — с непоколебимой уверенностью заявил Грач. В