Судьба Марики сложилась еще более мрачно и бесславно. Потеряв покровительство могущественного мужа и, видимо, не сумев смириться с падением своего статуса, она связалась с другим влиятельным и, как позже выяснилось, сомнительным мужчиной. А затем… затем ее тело нашли... В том самом доме для тайных встреч, где когда-то начинался ее роман с Фредериком. Ирония судьбы была зловещей и беспощадной.
К нам наведались с визитом люди из Управления. Они задавали Фредерику вопросы, проверяли его алиби на тот вечер, выясняли, не имеет ли он отношения к этой смерти. У него было железное алиби — он был со мной, мы вместе смотрели, как Виктория учится играть на пианино под руководством Анны. Подозрения с него сняли. Смерть Марики признали результатом несчастного случая на почве… распутства. В ее крови нашли коктейль из алкоголя и сильнодействующих веществ. Видимо, в попытке забыться, заглушить крах всей своей жизни, она пустилась во все тяжкие и перешла ту черту, откуда нет возврата.
Женщина получила по заслугам. Но, странное дело, торжества или даже облегчения я не чувствовала. Мне было ужасно, до слез жалко ее маленького сына, оставшегося теперь с разбитым отцом. И жалко самого Кристофера. Как ни парадоксально, этот мужчина… он действительно любил ее. Он защищал ее до последнего, рискуя карьерой и положением, пытался выгородить даже тогда, когда она, казалось, не заслуживала ничего, кроме презрения. Он бился за иллюзию. А этой женщине, похоже, всегда всего было мало. Она не умела ценить то, что имела — ни любящего мужа, ни обеспеченной жизни, ни даже преданности Фредерика, которую растоптала. Марика, судя по всему, вообще не была способна на ответные, глубокие чувства. Ею владели иные демоны — пороки, нарциссизм, всепоглощающая страсть к новым ощущениям и власти над мужчинами. ***
ЭПИЛОГ
ФРЕДЕРИК
— Ну что же, вас можно поздравить с завершением лечения, — доктор Грач смотрел на нас с Сандрой через очки. Его улыбка была не просто профессионально-вежливой. В ней светилось настоящее, глубокое удовлетворение и даже гордость, — Вы проделали титанический путь, Александра. И вы, Фредерик, были ей самой надежной опорой. Теперь главное — не останавливаться. Упражнения, прогулки, плавание. Жизнь продолжается. И она будет на ваших ногах.
Юг, какая-то частная лечебница, неизвестный специалист… Все это пахло шарлатанством и выкачиванием денег из отчаявшихся людей. Я боялся давать Сандре ложную надежду, чтобы потом не было еще больнее.
Но этот мужчина оказался нашим спасением. Он не просто лечил тело — он лечил душу, возвращал веру. Говорят, что врач — это призвание. Так этот мужчина точно на своем месте и не ошибся с выбором профессии.
Не то чтобы я не любил бы Сандру, останься она в инвалидной коляске, для меня она стала всем, еще не став снова на ноги. Она стала моим светом, смыслом, тихой гаванью. Любовь пришла не к ее ногам, а к ней самой. К ее силе, к доброте, к тому удивительному огню, что горел в ее глазах даже в самые темные дни.
Думал, что навсегда потерял ее. Ни за что не забуду тот день, когда мне сообщили, что она в больнице.
«Мистер Демси, с миссис Демси случилось несчастье…»
Она ничего не сказала о беременности.
А потом ее взгляд, полный разочарования и боли. Она хотела оставить ребенка, несмотря ни на что. Я больше не хочу, чтобы она вставала перед таким чудовищным выбором: ребенок или возможность ходить.
После нашего переезда доктор Грач, во время одного из наших многочисленных письменных консультаций, прислал письмо, адресованное лично мне. Оно было очень суровым. Он прямо, без обиняков, написал, что не доверяет мне. Что я оставил свою жену одну, когда ей больше всего нужна была поддержка, и что, если я снова подведу ее, он лично приедет и заберет ее на дальнейшее лечение, оградив от меня. Этот мужчина, который видел Сандру всего несколько недель, бился за свою пациентку с такой яростью и преданностью, как за кого-то близкого. Я тогда, признаюсь, даже почувствовал укол ревности. С чего это столько заботы именно к ней? Позже он как-то обмолвился в разговоре, глядя на ее профиль, пока она старательно пыталась пошевелить стопой: «Она… мне кое-кого очень напоминает из прошлой жизни. Кого я не смог спасти». И тогда все встало на свои места. Его забота была искуплением. И это делало его еще более ценным союзником.
Сандра дала мне второй шанс. Больше, чем второй — последний и единственно возможный. Наш фиктивный брак, начавшийся как сделка, медленно, преодолевая боль, недоверие и груз прошлого, перерос в нечто настоящее. В союз, крепче которого я не может быть.
Не знаю, кого благодарить за это чудо, что эта девушка, появившись в моей жизни, будто луч яркого солнца ворвалась в мое существование, наполненное цинизмом, гонкой за успехом и мраком болезненной страсти. Я этого не понимал, был одурманен ядовитым нектаром запретной связи и не видел ничего, кроме женщины, что умело мной манипулировала, играя на моих слабостях и самомнении.
Но слава богам, пелена спала с глаз. И когда туман рассеялся, я увидел настоящее. Рядом со мной все это время была она. Девушка, которая молча, без требований и сцен, любила меня и мою дочь. Которая прощала мои ошибки, терпела мою глупость и верила в меня, даже когда я сам в себя не верил.
Что можно желать еще, имея такое сокровище? Ничего. Можно только любить в ответ. Любить каждый день, каждую минуту. Любить ее улыбку, когда она утром просыпается. Любить ее упрямый взгляд, когда она снова берется за упражнения. Любить ее тихую грусть, которую она иногда пытается скрыть. Любить ее всем сердцем!
Ни за что бы не подумал, что та ершистая девчонка, дочка моего друга, с которой мы часто припирались по ерунде, превратится в мою Сандру. Меня тогда забавлял ее юношеский максимализм. Я считал ее немного капризной и избалованной папиной дочкой. Я, умудренный опытом мужчина, думал, что знаю о жизни куда больше, а она для меня была несмышлёным ребенком, чье мнение можно выслушать с улыбкой и забыть. А она превратилась в умную, глубоко чувствующую, понимающую женщину. Она перевернула всю мою жизнь с ног на голову и научила меня самому главному — что такое настоящая любовь, верность и прощение.
Не случись всех тех чудовищных трагедий в ее жизни — аварии, смерти отца, предательства мачехи — не было