Двери конференц-зала распахнулись.
В помещение вошли Фрида Николаевна и тот, кто собирался отжать её кресло на ближайшие пару месяцев.
Правда, начальница не выглядела расстроенной. В последнее время она часто жаловалась, что ей катастрофически не хватает времени на внуков. И, видимо, с радостью сама запихивала свой стул под крепкую задницу Антона. Которую, простите, но просто невозможно было не заметить даже сквозь плотную ткань костюма.
Как-то раз я сказала Агнии (прим. автора.: героиня из книги «Босс Моей Сестры»), своей подруге, что у босса её сестры попка как орех. И, честно говоря, я не могла бы солгать себе, что Антон в чем-то уступал ему в этом параметре.
Костюм, явно сшитый на заказ, сидел на нём идеально. Волосы цвета корицы безукоризненно лежали на голове. Квадратный подбородок подчёркивал мужественность. А из зелёных глаз исчез тот весёлый огонёк, который я отчётливо заметила утром. Они излучали что-то совершенно иное.
И, несмотря на то, что я видела Антона всего в третий раз в жизни, к этому моменту у меня уже сложился о нём определённый образ, который никак не вязался с тем, что предстало передо мной сейчас.
Надо отметить, что, едва эти двое вошли в залитый солнцем прямоугольный конференц-зал, все (кто еще не занял свои места) тут же устремились к стульям, заранее расставленным для встречи с новым руководством.
Меня это, несомненно, радовало. Потому что, несмотря на полное отсутствие каких-либо даже шатких планов на этого мужчину, что-то глубоко внутри отчаянно не желало, чтобы он увидел мою «недоразвитость» на фоне остальных, ростом не обделенных женщин.
— Дорогие коллеги, — обратилась к нам Фрида Николаевна, которая несколько напоминала в эту минуту купчиху с картины Кустодиева «Купчиха за чаем» и сияла, как начищенный самовар с этой же картины. — Позвольте официально представить вам нашего нового куратора, который будет заниматься выставкой Тотти. Антон Георгиевич ранее занимался в своём филиале выставками Рембрандта, Кэйлинга и Амбрио, так что мы смело можем доверить себя его надежным и сильным рукам. — эта фраза прозвучала бы крайне двусмысленно, если бы не пресловутые внуки Фриды Николаевны.
Правда, потом она бросила на нашего нового босса взгляд, полный почти непристойного обожания, и я подумала, что, возможно, внуки не всегда могут удержать бабушку от молодого соблазна.
Но мне, конечно же, совершенно всё равно. И абсолютно всё равно на то, что даже с нашего последнего ряда я прекрасно вижу, как Пелагея держит спину, словно она проглотила кол, с помощью которого ранее нападала на бедных вампиров.
Интересно, она всё-таки воспользовалась своими волшебными вставками для груди? Чутьё подсказывало, что да. И, скорее всего, не только ими.
Новому боссу, как известно, нужна правая рука. И мы обе какое-то время рвали на себе волосы, чтобы заявить о себе. В гонке участвовали еще Женя и Трифонова Варя, но всем было очевидно, что в финале столкнутся: Валейская и Крикунова. То есть я и Пелагея.
Однако до сих пор оставалось тайной, чьи итоговые показатели оказались выше. Мы обе отправили наши проекты в питерский офис. И нам пообещали, что победителя объявит новый руководитель.
Стоило мне об этом вспомнить, как Антон взял слово. Он говорил вполне ожидаемые и логичные вещи. Не требовал встать на колени и безоговорочно начать ему подчиняться. И даже не намекал на вселенское покаяние.
Но, как ни странно, этот серьезный мужчина совсем не напоминал Антона, заваливавшего меня ржачными мемасиками, от которых у меня живот сводило от смеха. Он был крайне далек от образа «мемасичного короля».
Сейчас он был больше похож на темного властелина, обладающего запретной магией, безотказно действующей на женский пол. Я не могла отвести от него взгляд, пока он толкал свою хорошо продуманную речь, как и все остальные представительницы женского пола. Некоторые, как я случайно заметила, даже с приоткрытыми ртами. Это открытие заставило меня машинально проверить и свой рот. Но я, к счастью, держала себя в руках.
В какой-то момент он, наконец, заметил меня. Наши взгляды встретились. И… на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не задержал на мне взгляд дольше, чем на ком-либо другом. Ни единой искры нигде не промелькнуло. Он просто скользнул по мне вежливым, ничего не значащим взглядом и продолжил говорить о делах.
Это совершенно не вязалось с его утренней ухмылкой и последовавшим за ней игривым сообщением.
И это почему-то укололо меня.
Задело?
Да ни за что!
Просто слегка кольнуло. Как укус комара. Вроде сразу и не почувствуешь, а потом чешется, зараза.
Когда слово снова взяла Фрида Николаевна, Вика наклонилась ко мне и шепнула:
— А он горяч.
Я подавила внутреннее раздражение. Пожала плечами.
Подруга усмехнулась. И хитро посмотрела на меня.
— Раз ты не заинтересована, пожелаем Пелагее удачи. Она на низком старте и готова к прыжку.
Я всегда знала, что слова, сорвавшиеся с моих губ в порыве эмоций, обладают какой-то магической силой. Впервые я осознала это ещё в младших классах, когда одноклассник, возомнивший, что мои косички — это его персональные колокольчики, окончательно вывел меня из себя.
Внутренне кипя от ярости, я крикнул, что он расшибет себе лоб, ели посмеет дернуть меня за волосы ещё хоть раз. Его проблема заключалась еще и в том, что он мне катастрофически не нравился. И я отказывалась воспринимать его вторжения в мое личное пространство как знаки внимания.
Он, конечно же, не послушался. И в тот же день, совершенно случайно, расшиб себе лоб. К счастью, не сильно. Но поскольку мои одноклассники были свидетелями моего гневного предсказания, этот инцидент стал для них своего рода предупреждением: Раду лучше не трогать. И меня, признаться, такое положение дел вполне устраивало.
А вот уже моя проблема заключалась в том, что я далеко не всегда могла это контролировать. Эмоции в сочетании со словами часто срабатывали без моего ведома. Даже шутливый тон мог сыграть злую шутку. Отмены поездок, которых так опасались мои подруги, получались у меня проще простого. Но я, конечно же, никогда в этом не признаюсь.
Точнее, я готова признать себя ведьмой. Но только милой и сексуальной. А не злой колдуньей с табличкой: «Осторожно! Опасно! Ваши заграничные билеты пропадут, не успеете вы и глазом моргнуть.».
Поэтому я прекрасно понимала: если с моих губ сорвется невинное «Удачи Пелагее!», - то я ненароком действительно могу подтолкнуть ее к успеху. И помочь пощупать восхитительные орехи нового босса.
Хотя, мне-то какая разница?