«Я только одним глазком, — мысленно пообещала я дому. — Только пыль смахну. Ему самому станет легче дышать».
Щёлк.
Заржавевший механизм глухо заворочался и сдался. Дверь скрипнула, приоткрываясь ровно настолько, чтобы пропустить одну любопытную особу в шерстяном платье.
Я скользнула внутрь и замерла.
Ожидала увидеть мрачные катакомбы, паутину размером с гамак и, возможно, пару скелетов в шкафу (фигурально выражаясь). Но Западное крыло оказалось… спящим королевством.
Здесь царил полумрак, прорезанный тонкими лучами света, пробивающимися сквозь плотные портьеры. Мебель, укутанная в белые чехлы, напоминала диковинных зверей, застывших в зимней спячке. Но воздух… Воздух был удивительным. Здесь не пахло сыростью и безнадёжностью, как в остальном замке. Здесь пахло засушенной лавандой, воском свечей и едва уловимым ароматом женских духов — сладких и цветочных.
Я прошла по коридору, чувствуя, как ворс ковра пружинит под ногами.
— Простите за вторжение, — прошептала я в пустоту.
Первая же дверь вела, судя по всему, в гардеробную. Я не удержалась. Просто не смогла. Стянула белую простыню с огромного зеркала в золочёной раме и ахнула. Отражение показало мне взлохмаченную рыжую девицу с горящими глазами, но за моей спиной открылся настоящий клад.
Сундуки. Несколько кованых, деревянных, обитых бархатом сундуков стояли вдоль стен.
Я приподняла крышку ближайшего. Внутри переложенные шуршащей папиросной бумагой, спали платья. Я провела пальцами по прохладной ткани, и сердце пропустило удар. Должно быть, одежда хозяйки. Васильковый шёлк, который, наверное, струился по её ногам, как вода. Изумрудный бархат для зимних балов. Нежно-розовый муслин, цвет утренней зари.
Всё это, без сомнения, принадлежало Лилиане.
Взгляд упал на туалетный столик. Там среди флаконов с помутневшими от времени духами, стояла картина, небрежно прикрытая кружевной шалью. Я потянула за край кружева.
С холста на меня смотрела настоящая красавица.
Лилиана смеялась. Художник поймал момент, когда она, видимо, обернулась на чей-то голос. В её глазах — огромных, таких же глубоких и тёмных, как у Александра, — плясали задорные смешинки.
Она была… светлой. Не в смысле цвета волос — локоны у неё были тёмными как ночь, — а по своей сути. От портрета исходило сияние. Лилиана выглядела такой полной жизни, что, казалось, сейчас моргнёт и выйдет из рамы, шурша юбками.
— Так вот ты какая, — прошептала я, чувствуя странный ком в горле. — Ты была солнцем в этом каменном мешке. Неудивительно, что он до сих пор не может прийти в себя.
Теперь я понимала. Я понимала, почему Алекс ищет тепла, и почему Дамиан превратился в ледяную статую. Когда гаснет такое яркое солнце, мир не просто темнеет — он замерзает.
Комната буквально дышала ею. Казалось, она вышла отсюда всего минуту назад. Забытая лента на спинке кресла, раскрытый веер… Я почувствовала себя непрошеной гостьей, нарушившей священный покой. Но вместе с тем я чувствовала и другое: Лилиана с портрета не осуждала. Она словно подбадривала: «Ну же, смелее. Не дай им замёрзнуть окончательно».
Я осторожно накрыла портрет шалью, словно укрыла спящего ребёнка.
— Я постараюсь, — пообещала я ей тихо. — Я не могу заменить тебя, но я могу вернуть смех твоему сыну и дать немного тепла.
Я отвернулась от столика, смахивая непрошеную слезинку. Грустить будем потом. Сейчас у меня — миссия.
А дальше... Дальше, в самом углу за ширмой я нашла то, за чем пришла.
В углу, словно забытые подарки великана, громоздились коробки с надписью «Первоночье». Почерк был летящим, с завитушками — явно женский.
— Вот оно, — выдохнула я.
Стоило открыть первую коробку, как комнату наполнило золотистое сияние. Это были не просто игрушки. Магия в чистом виде. Стеклянные шары, внутри которых кружился настоящий снег. Фигурки драконов, которые, казалось, вот-вот расправят крылья и взлетят. Серебряные звёзды, что звенели, если их коснуться, выводя чистую мелодию зимнего ветра.
Я бережно достала гирлянду из крошечных фонариков в форме светлячков. Они тут же вспыхнули в моих руках тёплым, живым огнём.
— Элиза?
Я подпрыгнула на месте, едва не выронив сокровище. В дверях стоял Александр. Глаза у мальчика были круглые, как блюдца.
— Алекс! — я прижала палец к губам. — Тсс. Я в секретной экспедиции.
Но он не испугался. Он смотрел на коробку в моих руках так, словно увидел чудо.
— Это что, мамины? — прошептал он, делая неуверенный шаг вперёд.
Он схватил стеклянную фигурку — синего дракончика с отколотым ушком.
— Папа только раз показывал мне их. Он рассказывал, что мама говорила: дракоша поранился в бою, но всё равно остался самым смелым.
У меня защипало в глазах. Дамиан... Какой же он странный, если прятал от сына такое счастье, считая его болью.
— Знаешь, что? — решительно сказала я, поднимая тяжёлую коробку. — Драконам вредно сидеть в темноте. Им нужен полёт. Поможешь мне?
Мы вытащили сокровища в коридор. Алекс сиял ярче, чем начищенный самовар. Мы начали развешивать гирлянды прямо на перилах лестницы, ведущей вниз, в основной холл.
— А давай эту звезду повесим вон туда, повыше! — командовал он.
— Будет сделано, мой командир!
Я взмахнула рукой, направляя простенькое заклинание полёта на серебряную звезду. Она послушно поплыла вверх… и тут замок проснулся.
Воздух вдруг загустел. Старая магия этого места, пропитанная горем хозяина, столкнулась с моей — яркой, хаотичной и чужой. Стены задрожали.
Звезда в воздухе замерла, а потом начала наливаться зловещим багровым светом. Гирлянда в моих руках дёрнулась, как живая змея, и начала стремительно расти, превращаясь в колючую ледяную лозу.
— Элиза! — вскрикнул Алекс.
— Назад! — я попыталась перехватить контроль, но магия вырвалась из рук.
Ледяная лоза хлестнула по воздуху, сбивая картины со стен. С потолка посыпалась штукатурка. Огромная люстра над нами угрожающе звякнула. Вспышка — и вместо уютного света коридор наполнился ледяным вихрем. Острые сосульки, как кинжалы, начали формироваться прямо в воздухе, нацеливаясь на нас.
Я бросилась к Алексу, закрывая его собой, понимая, что не успею поставить щит. Моя магия была бытовой, я умела печь пироги и зажигать свечи, а не останавливать стихийные бедствия!
Свист, треск — и вдруг мир взорвался золотом.
Перед нами возникла стена. Полупрозрачный, мерцающий купол накрыл нас с головой. Ледяные иглы со звоном разбивались о него, осыпаясь безобидной крошкой.
Я подняла голову.
Дамиан стоял в двух шагах от нас. Руки вскинуты, пальцы напряжены, удерживая магический каркас щита. Лицо было бледнее обычного, но в глазах полыхало такое пламя, что мне