Оживившийся и помолодевший лет на двадцать Франциско рыкнул на мигом испарившегося бугая, отправив его охранять машину дорогого гостя и предложил:
— Кантина? Холодное пиво, вкусная еда, хороший разговор… быть может женщину? Дорога впереди долгая, сеньор.
— Начнем с пива, сигары и хорошего разговора, сеньор Франциско — в тон ему ответил я и просиявший хозяин заспешил к дверям.
По мимике его оплывшей спины отчетливо читалось, что прямо сейчас он прикидывает сколько еще с меня можно выбить денег за дополнительные опции… Но не сейчас, не сразу, а где-то после третьей или даже четвертой кружки пива…
Обернувшись, я сначала показал, а затем бросил серебряную пластину и сидящий под навесом бугай с дубиной поймал ее двумя руками, выронив свое оружие. Жестом я показал, что по возвращении он может рассчитывать на еще одну такую, если с машиной и грузом все будет в порядке. Убрав плату, он небрежно глянул на валяющуюся дубину, отвел от нее взгляд и встал под навесом с грозно скрещенными на груди руками и так далеко выпяченной нижней губой, что под ней быстро нашла себе тень блестящая навозная муха.
Глава 3
Глава третья.
За дополнительную золотую и еще одну серебряную пластину, перекочевавшие в карман Франциско де Хесады, из дополнительных опций я получил закрытый со всех сторон циновками навес на палубе, подвешенный там же широкий гамак, пару бутылок неплохой текилы, десяток сигар и клятвенные заверения, что к по сути арендованной мной части баржи не подойдет никто из посторонних. После моих прямых слов о том, что пристрелю любого, кто сунется ко мне без приглашения, а если меня кто убьет, то лично к сеньору Франциско придут с большими претензиями, утирающий пот мужик помчался к баржам для очередного втыка.
Под прикрытием ночи Бурьян без проблем перебрался на палубу по бревенчатому панду, встал на свое место и через четверть часа был закамуфлирован циновками и старыми рыбацкими сетями. Дальше уже я сам закрепил за навесом пару элементов солнечных батарей — у здешних много таких переживших столетия штук и подозрения они не вызывают. Пока я осматривал и чистил машину, баржа с толчком отошла от каменного причала и вот я снова на воде, теряя собственную мобильность.
Но иных вариантов нет — впереди лежало и простиралось во все стороны то, что осталось от окрестностей давно утонувшего Тампико, чьи руины покоились на морском дне, кое-где торча из воды к северо-востоку отсюда. Соленая вода поднявшего океана добралась и досюда, смешавшись с речной и озерной, утопив низменности, а возвышенности превратив в кое-где соединенные мостами или бродами острова. Кишащий жизнью настоящий лабиринт из проток, озер и вклинивающихся во все это до горечи соленых языков морской воды, не оставляющей надежды полностью завоевать и этот кусок суши. Тут не проехать — только вплавь.
Единственный вариант на колесах — круто повернуть на запад, преодолеть около четырехсот километров почти по бездорожью и только потом снова двинуться на север. Куча шансов утопить машину или заплутать. А еще это означало бы углубиться в материк, а там, по словам местных, никто не живет и ходить туда лучше не надо — так якобы повелевают боги, а с ними лучше не спорить.
Что находится в глубине бывшей Мексики? Этого я не знал. Но если там что-то и обитает, то явно не боги. Выяснять я ничего не собирался — мой путь ведет на север, и я с него не отступлю.
Ну и немаловажный аргумент перебраться на баржу — последние пару дней джунгли уже не был тем непроницаемым всепожирающим монстром, способным скрыть в своем брюхе кого угодно, будь то одинокий гоблин на багги или армия динозавров. Дальше изменившая за века территория представляет собой куски джунглей вперемешку с водой, лысыми как стариковская плешь островами и длинными платными подвесными мостами, каждый из которых кому-то принадлежит. Чтобы не светиться лишний раз, мне куда проще передвигаться на чужом хребте и под навесом накрытым старым железом, заваленным пальмовыми листьями, циновками и рыбацкими сетями с щедрой добавкой еще какого-то барахла.
Сделав глоток текилы, я задумчиво покрутил в пальцах прозрачную пластину и глянул на лежащий под боком стальной ящик.
Меня зовет к себе Мертвая Башня — та, чье изображение залито прозрачным пластиком и
Старый приют и Мертвая Башня.
Названия для меня столь символичные и столь сильно повлиявшие на мою жизнь, что впору заказывать себе личную колоду карт Таро и со слезами хлюпающего умиления раскладывать их на столе. Каждое из этих мест оставило глубокий рубец в душе… но при этом я очень мало что помнил о них. Стертая память так и не восстановилась полностью. Как не напрягай многократно препарированную башку, а все одно дальше чьих-то ли и обрывочных слов дело дальше не идет. Но есть шанс освежить себе память — просто наведавшись в эти места.
Постучав пальцами по стальному приютскому ящику, я убрал с него руку. Нет. Если раскладывать все хронологически, то это пункт номер два и попал я туда с пункта номер один незадолго до того, как впервые в жизни стал убийцей и заодно потерял почти все, что мне было дорого.
Мертвая Башня — вот мой пункт номер один. Башня, что находится не так уж далеко до очередного осколка былой цивилизации — города Нова-Фламма, куда я и многие другие беспризорные детишки попали после принудительной эвакуации. Спроси нас кто тогда — мы бы отказались покидать небесную башню. Даже без взрослых мы бы выжили — мы умели и нам было не привыкать. Но нас побросали в транспортники и вывезли в место, где, как оказалось, выживать было куда тяжелее…
Закинув пластину в стальной ящик к остальным подсказкам, я закрыл глаза и вслушался в шум бьющих в левый борт волн и едва слышимый звук винта. Баржа, а вернее речной грузовоз на парусной и электрической тяге, неспешно набирал скорость, следуя за кормой впередиидущего судна.
* * *
В одних лишь трусах, я сидел на косоватом табурете, лениво наблюдал за пляшущим на воде тонким поплавком и допивал уже шестую кружку кислого компота, пытаясь восполнить утекшую с тела влагу после ударной тренировке.
Я чуток увлекся…
Начал с отжиманий и приседаний, а закончил выбиванием дури со старой металлической бочки, заполненной какой-то недешевой сыпучкой. Сначала отрабатывал на ней удары, затем принялся ворочать ее по всей палубе до тех пор,