И урок был окончен, остался даже привкус легкого разочарования в ожидании столь важного действия, но русская пословица говорит о том, что делу нужно время, а потехе все-таки час – то есть, отдыхать тоже нужно.
Я астроном
Но и на отдыхе не обошлось без курьезов, куда уж без них? Воодушевленный лекциями Николая Ивановича, Андрей вызвался оказать содействие науке и исследованиям, благо дело, в Казанском имперском университете шло развитие и расширение области познаний. Дирекция имперского университета постановила ввести наблюдения за звездным небом, объектами на нем, и, кроме того, создать метеорологическую службу и вести замеры магнитного поля Земли. Доброволец нашелся, даже не один. А вскоре выяснился и крайне приятный сюрприз.
Обсерватория тогда, как говаривали, временно находилась в доме другого университетского декана, Ивана Михайловича Симонова, который оказался тем самым Симоновым, что участвовал несколькими годами ранее в открытии нового материка в Южном полушарии среди вод Южного Ледовитого океана, так называемого «льдинного материка». Об этом сообщалось в журнале «Казанский вестник»; брошюра с письмами Симонова хранилась в университетской библиотеке. Уникальные коллекции, собранные Иваном Михайловичем в экспедиции, стали жемчужинами географического и зоологического музеев при Казанском университете, которые Андрей уже посетил. Астрономическая карта южного полушария запомнилась ему более всего: все эти созвездия, которые в России невозможно увидеть – Компас, Золотая рыба, Южный крест. Разве что красивейший Орион нет-нет, да и заглянет на огонек на Рождество. Тысячу вопросов Андрей хотел бы задать бесстрашному путешественнику, талантливому ученому, но при его виде робел. Подступиться с расспросами о том, каков мир вовне, не представлялось возможным.
И вот одним вечером Иван Михайлович инструктировал Андрея и еще нескольких астрономов-добровольцев относительно работы с приборами, коих в обсерватории было несколько. Андрей записывал последовательность работы с рефрактором Литрова, инструкцию по работе с трубой Джорджа Долонда пропустил, потому что выглядела она, как самая обычная подзорная труба, и использовалась в основном для приблизительного наведения, чтобы понимать, в правильную область неба смотришь или нет. Далее очень-очень подробно записал принцип работы гелиометра, который сильно напоминал обычный телескоп-рефрактор, но использовался для измерений и вычислений параллаксов, а еще пассажного инструмента, про который Андрей точно не понял, но решил, что инструмент ведет наблюдение за движением небесного объекта – звезды, планеты или кометы, Венского меридианного круга и экваториала. В теории все казалось сложным – множество терминов и определений, частей инструментов, даже стало жарко, голова сделалась тяжелой, но когда профессор Иван Михайлович один или два раза показал на примере, сразу стало понятно, даже робость прошла. Андрей взял да спросил:
– Иван Михайлович, а расскажите, как там на небе в Южном полушарии?
Симонов улыбнулся. Похлопал Андрея по плечу и с явным одобрением спросил:
– Так Вы, значит, авантюрист? Романтически настроенный юноша, вдохновленный Жуковским, Байроном и Вольтером? Мечтаете о дальних странах, экзотических мирах, тропической жаре, морских приключениях, живописных закатах в ледяных или песчаных пустынях, о виде выбросов вулканов или пара, выходящего из-под земли? Спешу Вас и огорчить, и поддержать! Этого всего в природе нет, а в голове или воображении человека есть. Вы можете быть измучены цингой, жаждой и голодом, и все равно не сможете ловить рыбу за бортом в тропических широтах по причине ее ядовитости. А можете быть лишены надежды, уже даже не поднимая измученных ярким солнцем глаз на паруса, висящие в штиль. Или с азартом собирать ягель и ягоды в приполярных широтах и не заметить, как к вам приближается медведь, и после короткого боя вас пожнет Смерть. Или в туземных племенах вас постигнет участь Магеллана, или, проведете несколько лет в экспедиции где-то на краю матушки-России, и ваш бот будет затерт льдами, и вся ваша команда вместе с вами погибнет на краю земли, и никто не узнает, что Вы Витус Беринг-Второй. Так вот, в любом путешествии, в каждой экспедиции, чтобы Вы, или кто-то из вашей команды, смогли бы после об этом рассказать, самое главное – это подготовка и навыки, Ваши и Вашей команды, и умение действовать сообща. Могу Вас заверить, на Ваш век путешествий и приключений хватит вполне. А теперь я отвечу на Ваш вопрос относительно звездного неба Южного полушария. Представьте себе человека, который всю свою жизнь провел в Южном полушарии. Представили? (Андрей кивнул). Этот человек никогда не был в нашем Северном полушарии, а потому никогда не видел звезд нашего неба, и вот в один прекрасный ясный день, точнее прекрасную ясную ночь он попадает в наше небо. Для него в диковину станут Большая и Малая медведицы, а Полярную звезду он может и вовсе поначалу не приметить и лишь потом подивиться, что ее положение на нашем небе неизменно. Он посмотрит, но не увидит звезды – Вегу, Сириус, Бетельгейзе, и единственное, что ему будет знакомо, так это Млечный путь, – да, представьте, в Южном полушарии он тоже есть, а вот созвездия совсем другие. В экспедиции я много и тщательно зарисовывал созвездия, чтобы потом рисунки стали коллекцией нашего музея, которую, я уверен, Вы уже видели.
– Видел, – ответил Андрей. – Смотрел, удивлялся и восхищался смелостью и отвагой экипажей шлюпов «Восточный» и «Мирный».
Профессор покачал головой и после пожал плечами:
– Как жаль, что из результатов и множества материалов экспедиции сейчас представлены только мои, но я уверен, что командоры Беллинсгаузен и Лазарев вскоре опубликуют свои мемуары и еще шире раскроют успех экспедиции. Как-нибудь в другой раз я расскажу Вам о постоянных туманах Портсмута, или о хищных животных Бразилии, или о земле, что находится по ту сторону экватора на другом полюсе, – о ее изрезанных берегах, о хаотичной природе краев этого берега. О снеге в ложбинах этого материка, не таявшем даже в короткое и хмурое холодное лето. А сейчас я расскажу Вам методику наблюдения за магнитным склонением, которое Вы, коль скоро вызвались оказать посильную помощь нашему университету, станете наблюдать…
И в свободное от учебы время Андрей стал помощником в обсерватории: аккуратно вел записи в журнале метеорологических наблюдений. Как и сто лет назад, в них значилось что-нибудь такое: «…воскресенье. Поутру ветр вест-норд-вест и крепкий ветр и дождь, в полдень тож, в вечер ветр норд-вест и норд-норд-вест, в ночи ветр вест и вест-норд-вест…», – и т.п.
Если ночь выдавалась ясная с ветром любого румба, Андрей смотрел в календарь, потом в записи профессора, находил в них объект для наблюдения и сопутствующие ориентиры. Далее все же использовал трубу Долонда, если невооруженным глазом не мог