Но, майор госбезопасности сделал вид, что не заметил иронии, продолжив говорить:
— Да, мне, как коммунисту и материалисту, такие версии претят. Но факты — очень упрямая вещь, а я привык доверять именно фактам. И сейчас я сам приехал сюда, добрался до передовой, чтобы спросить, глядя вам в глаза. Кто вы, Ловец? Откуда вы пришли? Почему вы нам помогаете? И я хочу услышать честный ответ.
Тишина, наступившая после этих слов Угрюмова, была оглушительной. Казалось, даже ветер снаружи блиндажа затих. Майор буравил Ловца колючим взглядом. И попаданец понимал — сейчас для него решается все. И от его ответа зависит не только его собственная судьба, но и судьба его молодого деда Николая Денисова. Ловец медленно вздохнул. Время словно замедлило свой ход. Он смотрел в застывшее, словно бы каменное, лицо майора госбезопасности и видел в его пронзительных глазах не только подозрение и холодный расчет, но и азарт исследователя, стоящего на пороге величайшего открытия.
Этот человек не был обыкновенным винтиком системы, ограниченным ее привычной догматикой. Он явно мыслил шире, готов был принять правду, как бы безумно она ни выглядела, если она объясняла загадку. И Ловец понял, что полуправда, умолчания и какие-то «легенды» с этим майором больше не сработают. Угрюмов приехал за самой сутью. Он намерен разобраться с фактами. И либо он получит правду прямо сейчас от самого Ловца, либо арестует его…
Глава 23
Ловец сделал шаг вперед. Голос его, когда он заговорил, был низким, ровным, без тени колебаний.
— Вы не ошиблись в главном, товарищ майор государственной безопасности. Ваши эксперты выдвинули две удивительные гипотезы. Но, как это не покажется вам или кому-то еще фантастическим, одна из них верная.
Он посмотрел Угрюмову прямо в глаза. Майор внимательно слушал, не собираясь ни поднимать его на смех, ни перебивать. Тогда попаданец продолжил, сказав правду:
— Я не с Марса. Я — отсюда. С планеты Земля. Только… моя Земля находится в будущем. Для вас — в следующем веке. Для меня — уже в прошлом. Но, я воин, и мое поле боя теперь здесь. Потому что эта война и моя тоже, раз мои предки сражаются и погибают в ней за мою страну.
Тишина стала абсолютной. Казалось, само время замерло, внемля этим словам, произнесенным в промерзлом блиндаже под Ржевом. Лицо Угрюмова не дрогнуло. Только в глубине его карих глаз что-то вспыхнуло и погасло — яркая, холодная искра понимания. Ловец по-прежнему стоял напротив майора, ощущая невероятную легкость от того, что сделал признание, и, одновременно, леденящую тяжесть. Мост был сожжен. Теперь пути назад не осталось: он только что выдал свою главную тайну этому майору из органов госбезопасности. И от того, что произойдет в следующие мгновения, какая последует реакция на его слова, зависело не только его собственное будущее, но и будущее его деда. А, возможно, и что-то гораздо большее.
Но, майор Угрюмов лишь медленно кивнул, как будто услышал не потрясающее откровение попаданца, а давно ожидаемое подтверждение своих догадок. «Ну что ж, — подумал Ловец, глядя на обезображенное шрамом, но умное лицо опытного человека перед ним. — Я сделал ход. Теперь твоя очередь, товарищ майор. Покажи-ка мне, на что способна твоя материалистическая логика, столкнувшись с настоящим чудом».
Майор молча обдумывал услышанное, а Ловец стоял, ощущая взгляд Угрюмова на себе как физическое давление. Каждая доля секунды этого молчания тянулась, словно резина. Правда, голая и шокирующая, вибрировала в воздухе между ними. Но инстинкт выживания, отточенный не только в боях, но и в коридорах другой, не менее опасной системы, сработал молниеносно. Полная правда была неподъемным грузом. Она делала попаданца уязвимым одиночкой, феноменом, за которым начнется охота с целью не только разобрать на винтики его «приблуды», но и выжать из него самого все, что он знает. И методы могут применить самые жесткие…
Ловцу снова нужна была легенда. Только уже не та примитивная, прежняя, подходящая для уровня Орлова, но абсолютно неприемлемая для таких, как Угрюмов, и для тех, кто находится выше него в иерархии системы. А новая, более сложная и правдоподобная, которая даст статус ему самому и защиту его деду. Нужна железобетонная легенда не жертвы обстоятельств, а секретного агента из будущего, выполняющего очень важное задание. Так он решил за какие-то секунды, пока майор переваривал сказанное.
Наконец, Угрюмов медленно покачал головой, и в его глазах, обращенных к Ловцу, появился огонек интереса, когда он спросил вполне конкретно:
— Из какого вы года? И откуда вы?
У Ловца отлегло от сердца. Похоже, майор заглотил наживку. И голос попаданца зазвучал тверже, когда он озвучил правду:
— Прибыл из 2023 года. Сам я из Москвы.
Угрюмов не моргнул, но его тяжелый взгляд чуть смягчился. И он уже попросил, а не приказал:
— Расскажите подробности вашего… перемещения.
— Оказался я здесь не случайно. Это была особая экспериментальная военная операция, — проговорил Ловец.
Майор замер, затаив дыхание.
— В нашем времени, — продолжал Ловец, тщательно подбирая слова, — война с немцами, разумеется, давно закончилась. Но ее изучение, ее уроки и отголоски — это вопрос национальной безопасности. Хотя победа над Германией и была достигнута к маю 1945 года, но в отдаленной перспективе последствия для страны оказались весьма негативными из-за слишком больших потерь. Лучшие люди, самые храбрые и сильные не только физически, но и духовно, погибли на фронтах. Мужчин после войны не хватало, возникли экономические проблемы, случилась демографическая яма, а бывшие союзники англосаксы начали Холодную войну, которая усугубила кризис. Советский Союз не смог развиваться дальше, а национализм союзных республик, подогреваемый извне врагами, привел к распаду страны в 1991 году на отдельные государства и к реставрации капитализма в них…
Брови Угрюмова поползли вверх, и он перебил:
— То, что вы сказали сейчас, — просто чудовищно! Какие мрачные пророчества у вас!
Ловец сказал достаточно резко:
— Это не пророчества. И я вам не Кассандра. Такова объективная реальность, сложившаяся после этой войны. СССР выиграл ее ценой неимоверных усилий, но надорвался и рухнул в мирное время. Страна пришла к распаду и к капитализму вместо коммунизма.
Он сделал паузу, давая майору время на реакцию. Но, Угрюмов лишь молчал. На его лице отображалась внутренняя борьба, пока его мозг пытался впитать столь необычную информацию. Тогда Ловец продолжил, излагая свою новую легенду, которую он только что сочинил. Вспомнив книги и фильмы в жанре хронооперы, в которые погружался