Начальник контрразведки снова взял карандаш и медленно, с нажимом, стал вычеркивать пункты, ставя рядом пометки о реальном положении дел.
Пункт 1 из рапорта гласил: «Срочно направить на данный участок контрснайперов». Они и были направлены, обер-ефрейтор Мюллер и фельдфебель Келлер, оба охотники с опытом. Найдены мертвыми в лесу к северо-западу от проклятой высоты. Мюллер убит пулей в левый глаз, Келлер — в шею. Похожим образом погибли и двое пулеметчиков, дежуривших на том же участке, где находились Мюллер и Келлер. Всему виной недооценка противника. У русских действует не обычный снайпер-одиночка, а охотник-ас, специалист экстра-класса, против которого «охотники» сами оказались дичью. Майор сделал пометку: запросить не отдельных контрснайперов, а специальную группу с новейшим экспериментальным техническим оборудованием, позволяющим видеть и стрелять в темноте. Иначе — бессмысленная трата высококлассного персонала.
Второй пункт своего прошлого рапорта немецкого майора тоже совсем не радовал: «Рассмотреть возможность выделения наряда сил для помощи абверкоманде в проведении операции по захвату или ликвидации диверсионной группы. Силы нашлись. Абвергруппа гауптмана Шульца, — 8 человек, включая специалиста по минно-взрывному делу и радиста, — выдвинулась по следам, но наткнулась на минную ловушку, попав под обстрел. Шульц и радист сразу погибли, остальные были дезорганизованы. Из всей группы выжили только двое, ефрейтор Стамбель и рядовой стрелок Кланч. По их словам, когда попали в засаду, огонь велся короткими, но точными очередями из ППШ, затем, когда попытались преследовать стрелявших, — русские били в темноте винтовочными снайперскими выстрелами. Все указывало на то, что диверсионная группа противника малочисленна, но обладает превосходной разведкой, знанием местности и тактикой ночного боя. Причем, они видят в темноте! Значит, столкновение с ними в ночи — самоубийство. Майор пометил этот пункт надписью: 'Отказаться от прямого воздействия ночью, проявлять повышенную осторожность в темное время до полного выяснения возможностей противника видеть в темноте».
Пункт 3: «Усилить охрану всех штабов и узлов связи на участке фронта, ввести круглосуточное патрулирование с использованием служебных собак и прожекторов». Пока этот пункт не совсем провалился, но и результатов не дал. Охрану усилили и патрулирование удвоили. И даже служебных собак привезли. Но такие меры смогли принять только в непосредственной близости от штабов. Количество сил и средств все-таки было ограниченным. Разумеется, в приоритете оказалась охрана военного руководства. А на остальное уже не хватило. И вот печальный результат: новая диверсия. Взорван склад боеприпасов в тылу 187-го полка. Батарея «Вальдхаус» осталась без боеприпасов. Диверсанты подобрались незаметно, и даже прожекторы, которые включили днем в снегопад, не помогли. Майор поставил пометку напротив этого пункта: «Использовать скрытые посты наблюдения за всеми возможными подходами к батареям и складам».
Последний пункт рапорта тоже теперь казался непродуманным: «Разрешить применение тактики „выжженной земли“ на нейтральной полосе для лишения противника укрытий». Артиллерия и минометы начали методичный обстрел нейтральной полосы, израсходовано значительное количество боеприпасов. И что же? Это никак не помогло! Попытка контратаки свежим батальоном при поддержке танков провалилась! А противник использует воронки от снарядов, как укрытия!
Фон Браухвиц снова задумался. Карандаш в его руке дрогнул. Он не просто потерпел ряд неудач. Он столкнулся с противником, который мыслил на шаг впереди каждого его решения. Этот загадочный русский, — будь то снайпер, командир группы или кто-то еще, — играл в другую игру, навязывая свои правила и свою инициативу. Он использовал этот клочок земли на холме у болота словно приманку, как полигон для отработки новой тактики, которая методично разъедала немецкую оборону в этом квадрате, словно кислота.
Майор взял чистый лист. Старый рапорт был похоронен. Теперь нужно писать новый. Не с просьбами, а с трезвым, беспощадным анализом провала и радикально новыми предложениями. И он начал составлять очередной документ:
'Довожу до вашего сведения выводы по ситуации на участке высоты 87,4, район деревни Иваники.
1. Противник действует не диверсионной группой в классическом понимании. Это высокомобильное, малочисленное тактическое подразделение особого назначения. Его ядро составляют один или два снайпера экстра-класса, оснащенные оптикой высочайшего качества, предположительно, с ночным видением и, возможно, глушителями. Остальной вероятный состав, — специалисты по минно-взрывному делу, радиосвязи и ближнему бою.
2. Тактика группы основана на скрытном проникновении на неожиданных направлениях в темное время суток или в ограниченной видимости. Противник вынуждает атаковать на невыгодных для нас условиях, предсказывает наши ответные действия и оперативно расставляет ловушки.
3. Вероятные цели группы: создание зоны постоянной угрозы, истощение сил и морального духа личного состава, сбор данных об организации нашей обороны для подготовки прорыва на этом участке фронта.
4. В ходе отражения нашей атаки противник продемонстрировал беспрецедентно высокий уровень взаимодействия с артиллерией и авиацией, что указывает на наличие у русских на этом участке передового наблюдателя или прямого канала радиосвязи со штабом более высокого уровня.
Предлагаю немедленно создать специальную оперативную группу в моем непосредственном подчинении. В нее включить: лучших фронтовых разведчиков, специалистов по радиосвязи, радиопеленгации и радио подавлению, саперов и психолога-криминалиста для анализа «почерка» противника. Задача — выяснить состав, возможности и дислокацию вражеской диверсионной группы, установить ее схему снабжения и связи с целью ликвидации.
Фон Браухвиц поставил подпись. Его лицо было пепельно-серым, но он больше не чувствовал раздражения. Теперь его охватывало холодное, почти инфернальное любопытство охотника, наткнувшегося на след неведомого, крайне опасного зверя. Он проиграл первый раунд, проиграл с треском. Но теперь игра начиналась заново. И на кону стояла уже его собственная профессиональная репутация и та самая четкая немецкая логика войны, в которую он всегда верил.
Глава 26
Броневик Угрюмова заводил мотор, густой выхлопной дым стелился в морозном воздухе. Майор госбезопасности остановился возле машины, напоследок резко развернувшись к Орлову, стоявшему перед ним навытяжку:
— Запомни раз и навсегда, Костя. Этот человек, — он отрывисто махнул рукой в сторону блиндажа, где был Ловец, — не просто «Ночной глаз». Это капитан из Особого резерва Ставки. ОСНАЗ высшей категории секретности. Он профессиональный диверсант, засланный сюда для выполнения особого задания такого уровня, что тебе о нем даже думать не положено. Потому с этого момента твоя задача — не слежка, а обеспечение. Его безопасность, его снабжение, выполнение его тактических запросов. Если он погибнет по твоей халатности — отвечать будешь как за срыв государственной операции высочайшей важности. Все ясно?
— Так точно! Капитан из ОСНАЗа с особым заданием! Вас понял! — выпалил Орлов, и в его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с новым, леденящим страхом. Все вставало на свои места: странное