- Вы, глупенькие мальчики, если уж собрались посмотреть на Риночку, то платите денежки! - Сказала она им, а они, вот какие послушные, начали платить, сыпля ей монетки серебром и медью, брали их прямо из стоящих рядом с тем местом, где она служаночек встретила кувшинчиков. - Да, да, все монеточки мне, мне, мне!!!
За медные монетки она только и соглашалась, что продолжать удовлетворять себя о личико и язычок какой-то из служаночек, но вот те, кто не пожадничал, - потому что жадничать в адрес Риночки нехорошо, - и давал серебро, тем она отдельные просьбы выполняла, даже полизала служаночкам сама. Жаль, очень обидно, что служаночки получили такую честь от нее бесплатно, но что поделать, настоящее серебро же, не терять же возможность заработать немножечко? Какой-то мальчик сунул ей в руку большой перстенек с камушком и начал совать прямо в ротик, в сложенные колечком губки и на этом много других мальчиков тоже начали делать так же, тоже платили и тоже совали, кто куда. Дырочек у Риночки больше одной, так что она могла зарабатывать много-много.
Она сосала и давала, давала и брала, отжимала и высасывала, порою одних и тех же мужчин, и некоторых женщин, каких уже лишала всего, но они, ведомые ее красотой, снова где-то добывали ценные штучки, чтобы отдать их все ей. Она от этого особенно сильные кончашки ловила, просто предел хорошести, идеальное дельце для Жадинки. Какой-то из ее должничков, она вроде когда-то похитила его сыночка и присылала по кусочку, пока не вернул должочек, настолько был ею покорен, что осыпал ее монеточками. Серебро, пара золотых и кучка меди, ох, как она кончала, когда осознала, что он ей отдавал даже медь, хотя одет был в костюмчик подороже, конечно.
Прямо там, в том уголке, где он ей все отдал она стерла сперму с личика своим платочком, выпятила попку, чтобы ее трахал второй из должников, а сама принялась считать монетки под смех окружающих неудачников. Явно смеялись над тем дурачком, который ей последние монетки отдал! Она считала, но почему-то никак не могла вспомнить, какое там число идет после восьми, но это не важно, она просто начинала считать заново. Каждая попытка все равно заканчивалась тем, что она от собственной глупости и движений мальчика сзади делала обкончашки и приходилось все вспоминать сызнова, но это приятное дельце, ведь считала она свое, собственное, только ей принадлежащее.
Под конец вечера пара служанок вытерла ее, помогла искупаться и отдала все заработанное ею - кольцо с камнем, еще колечко, фиолетовый ключик, платьице и ожерелье, сережки, туфельки и целая пригоршня монеточек. Огромная ценность, они так и сказали! А потому служаночки согласились, - не добровольно, но Риночка сумела их вынудить как следует полизав им язычком, не заплатив при этом ни монетки, - подержать все ценное у себя, пока Риночка не придет сюда со своими людьми и не заберет все важное. Жаль, что с их хозяином так и не поговорила, она бы и его тоже высосала, но он и так отдал ей столько всего, сделал ей таааак хорошо, что пусть живет, глупенький.
Попрощавшись со служаночками еще одним отлизыванием, она прошла за еще одной из них к выходу, то и дело кидая презрительные взгляды в равной степени на гостей, каких она всех высосала, - хотя на них оставалось много ценных штучек, а Гиончик даже кинул ей монетку за то, чтобы она потрясла сиськами, выкрутила сосочки и полизала служанке прямо там, - а также всяких женщин и девушек, как на подбор бесстыжих, обработанных магией и явно очарованных какой-то непонятной магической штучкой. Какой позор, быть вот так превращенной в тупую давалку и отдавать свое тело забесплатно (!!!), да и трахать таких прямо на званом вечере - тоже позор, но у ее должников часто была заметна нехватка вкуса. Некоторые даже с невероятной наглостью позволяли себе трахать не ее, а всяких давалок-рабынь, лишая ее законных денежек и ценных штучек! Смотря на очередную девку с длинными ушками, тупую и похотливую, да еще и не берущую никакой платы за свои дырки, Риночка только порадовалась тому, что она такая умненькая и не позволила себя вот так околдовать и зачаровать всякой мимимоменальной магией, вот!
С трудом надев ту одежду, в какой пришла, то есть, была похищена, на этот бал, - одежда не сразу налезла, но со временем растянулась на ее сиськи, - она прошла в арку портала, выйдя в собственной комнате и, разом прочувствовав все свою усталость после тяжких трудов по высасыванию ценностей и отсасыванию денег, упала на кровать и сразу же отключилась.
***
Утром она проснулась довольной, свежей, прекрасно себя чувствующей, но ей все время казалось, что, когда смотришь в зеркало, что-то неправильно, даже проверилась у семейных целителей и врачей. А еще у нее под подушкой откуда-то взялась самая обычная золотая монета Монграфской чеканки, что тоже прибавило вопросов. Вроде бы сама не клала ее туда, но и поверить в то, что кто-то влез в ее покои, сумел уйти незамеченным, но не оставил ничего, кроме одной монеты (на проклятия и шпионские чары она проверила все несколько раз у независимых групп), было трудно.
Впрочем, дела звали и ждали, так что Катрина Жадина, какую еще звали за глаза Сисястой Сукой за выдающиеся формы и отсутствие стеснения в их, форм, демонстрации, заперлась в своем кабинете, перебирая документы и придумывая новые способы забрать себе долги с тех, кто не хочет или не может их отдавать. Тяжкий умственный труд, напряжение мыслей, выстроенная с нуля хитрая схема с продажей выморочного имущества храмовому клиру с последующим выкупом ее уже задешево и в собственное владение - рабочие будни. Кому-то суждено умереть, кому-то опозориться, кому-то попасть в долговое рабство, а кому-то в рабство обычное. Кто-то о своей судьбе знает, кто-то подозревает, а кто-то даже не догадываться с какой стороны и в каком облике подойдет к нему беда. Важно не это, но только то, что решение их судеб пребывает в ее жадных и крепких руках, в ее воле и желании.
Катрина сидела за столом, вывалив на документы свою вытащенную из тесного плена ткани громадную и порою мешающую воспринимать ее всерьез грудь, в моменты наибольшего напряжения подергивая себя за соски для стимуляции умственной деятельности. Свободной рукой она то и дело поправляла вибрирующий женский спаситель в попке, а когда усталость брала свое, перерывалась на пару минут, насаживаясь глоткой на