Эпилог
Внимательно посмотрев вслед рванувшей вслед за остальными соплеменницами орчихой, какую он обработал более продвинутым образом по просьбе одного из гостей с особыми вкусами, почтенный Петер перевел взгляд на лежащего на земле Броо Тан, чем вызывал у парня весьма раздраженные мысли, какие он тут же подавил. Подавить-то подавил, но, взглянув на ту рванину, в какую превратились его любимые штаны, он только горестно вздохнул и не удержал-таки естественного вопроса:
- Зачем, а? - Предъявлять претензии его то ли благодетелю, то ли наставнику, то ли просто, эм, бенефициару, было, мягко говоря, до усрачки страшно, но это ведь и не было претензией. - Хорошие же штаны. Были.
Однажды встреченный им потерянно оглядывающийся на рынке Куордемара мужчина вызывал в памяти Броо, тоже когда-то так же оглядывающегося, легкое такое сочувствие, так что он спросил того, нужна ли помощь, а потом они вместе неплохо так посидели в Пьяной Плотве, там всегда была великолепная корюшка, зажаренная в кляре. Тогда юный, рано потерявший семью, какая еще раньше отказалась выкупать из пиратского плена своего пятого сына, уже успевший заматереть и выбить себе право на свободу, а не кандалы и клетку на рабском рынке, но еще не успевший окончательно зачерстветь... тогда он не знал очень многого. Начиная от того, что выглядящий максимум на пару лет старше мужик ему в деды годится, продолжая тем, что он никакой не мужик, а, по меньшей мере, гребанный архимаг, а также целую кучу иных вещей, важных очень.
Тогда его новый собеседник, представившийся Петером, просто Петером, без титулов и всяких уважительных обращений, спросил, мол, что тот хочет за помощь, искреннее участие и вот этот шикарный ужин, разделенный на двоих? Броо хватило ума отшутиться, мол, чтобы ему таки дала Синдра-Стилет, одна из старших абордажниц капитана Грока, даром, что баба. Она как раз там сидела, в противоположном углу зала, кидая мрачные взгляды черных очей всякому, кто к ней подходил. Шутка вышла на славу, когда Петер, одним взглядом превратил когда-то сломавшему ему нос и руку, а заодно отобравшую братов кинжал (последнюю память о доме), в натуральную шлюху портовую, только в разы красивше, пригожей и прямо от него, Броо Тана, текущую.
А потом повторил свой вопрос: "Чего ты вправду хочешь?" - как сейчас он эти слова помнит.
Всегда любивший красивых женщин и по иронии судьбы, часто этими женщинами подставляемый, избиваемый, предаваемый или еще что-то нехорошее от них получающий, Стейн и ответил, тоже честно и совершенно искренне. Вот тогда-то Петер его по плечу хлопнул и сказал, что он принят, прошел собеседование и вообще, пора работать. Правда, выдал ему полдня в компании с Синдрой, на перемены в которой никто почему-то внимания не обратил. Уже понявший, что опять вляпался в какое-то страшное говно, он плюнул и решил брать от жизни все, что дают, пока есть еще у него та жизнь.
Синдра таки дала и еще раз дала, и сама взяла.
- Ты о чем, Бро? - Петер говорил на любом, казалось, языке поразительно чисто, но и обезличено, без акцента или характерных региональных аспектов выговора, но вот его имя всегда коверкал, сокращая длинную "оо" до простой укороченной "о". - У нее же вербальный деактиватор. Я думал тебе просто мускулистая страсть в голову стрельнула.
Покрасневший ушами бывший пленник, бывший матрос, бывший почти-островитянин, а ныне неясно кто внимательно вгляделся в недоуменное лицо то ли наставника, то ли все же товарища. Петер тот еще лось, он может с абсолютно невинным выражением лица нести любую чушь, так что хрен поймешь, намеренно он посмеяться решил или реально Броо сам накосячил. Запоминать все эти вербальные и тактильные активаторы было той еще морокой, а Петер их еще и менял постоянно, а на его жалобы вечно говорил, что у хорошего Ценителя должна быть идеальная память, а он пока что даже на ценителя не тянет и лучше бы ему начать тянуть, если хочет стать хотя бы подмастерьем. О том, что его может превратить в одного из масок, фактически с одной связанной маской личностью на всех, тот даже не намекал, похоже относясь к своим словам про обучение всерьез, но Броо все равно боялся разделить эту участь и самому маску примерить.
Тот факт, что у Броо нет магического дара, не убеждал Петера ни на йоту, потому что у него самого, если верить Петеру же, отродясь того дара не было, сам развил, и у Броо получится, если не будет ленится. Дар получить парню хотелось, а уж получить хоть кроху того могущества, какое Петер, способный из воздуха создать настоящий и не поддельный золотой слиток одним движением брови, мог ему передать, хотелось и того больше. Кем, блядь, надо быть, чтобы от такого предложения отказаться, кем??! А несносный характер и безобидные, на фоне его профессиональных шуточек, подколки потерпеть можно и при общении с обычным человеком, а не существом, которое, подозревал получивший какое-никакое образование последний из дома Тан, божественное воплощение в узел скрутит, нарастит сиськи и к делу пристроит.
- Кхм, ладно. - Признал свой косяк парень, а потом довольно улыбнулся, при виде того, как одежда приходит в нормально состояние, собираясь из тряпья, будто птица-феникс из пепла. - Гости большей мерой разошлись, гостий почти всех тоже разослали по домам, а вот что делать с оставшимися? Да хоть с этими?
Кивком указав на не замечающих перемен вокруг них и полностью ушедших в свои разборки за главенство в кагале орчих, Броо подразумевал, однако, не только их.
- Зелень здесь останется, пусть будут, все равно их возвращать толком некуда. - Почему-то Петер был не просто доволен, как от удачно проведенного мероприятия, но слишком доволен, даже возбужден, а Броо успел научиться эти моменты замечать. - Из приглашенных гостей у нас сколько решили, что умнее всех прочих?
Броо невольно вздрогнул, когда подумал об этих умниках, а также о том, что с ними стало, хотя, казалось, боятся ему лично и нечего.
- Шестеро остались здесь, включая того, с ядовитыми пуговицами, одну из каких он почти забросил в ротик