Сам хрустальный контейнер был расположен на вершине лебедочного механизма в трех ее ростах над полом, почти под потолком. А прямо под контейнером, в основании механизма, из стены торчал тоже хрустальный, но не контейнер, а женский спаситель. Как раз на том уровне, чтобы ей было легко дотянуться, став на колени. Наглость и оскорбление было настолько выраженными, что Катрина почувствовала, как невольно расползаются в улыбке припухшие от постоянного рефлекторного облизывания губы, какие она не удержавшись облизала вновь.
Ох, он ведь сам себе могилу роет, сам себя губит, наглый, наглый и такой беспечный похититель! Она не простит, не простит и возьмет за все, за каждую его хохму. И если он считает, что он смутил ее, что какие-то тупые предрассудки заставят ее отказаться от сокровища, каким никто в ее доме не мечтает даже обладать, то он очень, очень в ней ошибается! Желание обладать, осознание цены того, что она может получить заставляют дыхание срываться на хрип, а подлый жар расползтись по телу.
Мягко и плавно Жадина опустилась на колени, благо ткань платья не повредит даже прямой удар зачарованного клинка, а коленям ничего не грозит благодаря мягкому ворсистому ковру прямо из лучших мастерских Сахиб-Нере. Она не медлит, не играет и не тянет время, она желает получить драгоценность, желает забрать ее себе поскорее и потому не растрачивает драгоценные минуты. Очень скоро ее губы охватывают хрустальный фаллос, теплый и вибрирующий от проходящей сквозь него магии.
Невольно желая поддеть вероятного наблюдателя, она обхватывает основание спасителя, прямо где он из стены выходит, изящной рукой, опоясанной шелковой перчаткой, начиная делать вид, будто она не просто вытягивает воздух и тем самым приводит механизм в движение, но будто реально отсасывает чей-то член ради денег. Огромных, непредставимо огромных денег. Мысль не на шутку возбуждает, а движение хрусталя вдоль губ и внутри рта оказывается неожиданно приятым, но больше всего приятно иное. Она поднимает глаза вверх, рассматривая злополучный контейнер с ожерельем и оттого улавливает момент, когда тот начинает опускаться быстрее, чем более пошло и развратно она имитирует минет. Смесь возбуждения, жадности и легкой доли стыда за то, что она вообще оказалась в такой ситуации смывает волной нестоящего оргазма.
Катрина Жадина кончает от мысли, что ее действия принесут ей то самое ожерелье, всю его ценность и цену, она кончает, осознавая, что сосет член за деньги, и, на секунду остановившись, задумывается о происходящем, тяжело дыша и все еще удерживая во рту женский спаситель. Но стоит только хрустальному хранилищу остановиться и начать двигаться назад, как Катрина отбрасывает все лишнее и возвращается к прерванному занятию с утроенным энтузиазмом. Она чмокает, пускает слюни, подрачивает стеклянную игрушку двумя руками, целует кончик, облизывает вдоль всей длины и применяет каждый из трюков, какой только знает, о каком только слышала, какие, она раньше считала, применяют только всякие шлюхи и куртизанки. Ну-ну, ни одной куртизанке и не снилась та ценность, какую она в тот миг получала за свои дела и потому она априори выше их всех, а если кто-то и посмеет ей что-то сказать, то только потому, что у них не было шанса получить это прекрасное колье.
Блеск воображаемых гор золота застилает глаза Жадины, пока она утирает платком лицо, поправляет прическу и пользуется очень кстати подвернувшимся рядом с зеркалом косметическим набором. Колье поблескивает на ее шее, подчеркивая крупную грудь, которая едва помещалась в ее ладонях, декольте платья, казалось, стало еще шире, чем, наверное, и создало эту иллюзию выросшей груди. Парой движений Катрина подкрашивает губы красным, не удерживая стон и видя, как стали проступать под платьем ее соски, но это все просто от волнения - сегодня она заработала столько, что голова невольно кружится. Припухшие губы кажутся такими полными и желанными, так и тянуло провести по ним языком, что она и сделала, еще раз не сдержав довольного стона.
Попытка подсчитать точную или хотя бы примерную сумму золотом, какую она может выручить за одну только продажу того, что ей отдали в подарок сегодня, того что она заработала, отняла и отжала, но в голове слишком хорошо и пусто. Она точно знает, что это было много, много золота и серебра, какое она может считать своим и только своим, принадлежавшим только ей и заработанным ею.
С недовольным стоном, - ведь утраченное время равно неполученным деньгам, - Катрина опирается спиной в стену прямо напротив зеркала, задирает платье, открывая вид на влажное и пылающее желанием лоно. Зачарования на платье не позволяют испачкать ни себя, ни пол, ни даже перчатки, а потому она с наслаждением вводит в себя палец, а следом второй, третьим натирая выпирающий бутон своего женского соцветия. Смотря на себя, одетую в лучший шелк мира, в свое новое колье, видя не какую-то сухую доску, неспособную соблазнить никого и ничем, кроме как золотом, но желанную, красивую женщину, с пышной грудью, крепкими бедрами и ягодицами, темными кудрями долгих и ухоженных волос, с большими, полными, ярко выраженными и приоткрывшимся в стоне губами, видя в зеркале себя, Катрина Жадина кончает вновь, брызгая соками во все стороны.
Как же ей хорошо!
Как же дорого стоит такое удовольствие.
Дороже, пожалуй, всего на свете.
Цокот каблуков ее новых сапожек звучит эхом в длинном коридоре этого странного и никак не заканчивающегося места, в ушах поблескивают новые сережки, точно такие же дорогие, как и все то, что она взяла себе в этом доме. Память что-то там говорит о пространственной магии, но она не хочет тратить время и вспоминать, ведь время - это деньги, ее деньги, какие она не получит за очередной минет, отработанный на стеклянной игрушке. Впрочем, не только ртом способна добывать свое золото Катрина Жадина - сережки были каждая в своем хранилище, но у нее нашлось еще одно рабочее приспособление. Благо, именно там коридор сузился, а оба женских спасителя были на противоположных друг другу стенах.
Что там работать было? Упереться ягодицами в одну стенку, руками в другую, насадиться лицом и лоном на фаллосы и работать, работать, работать как можно быстрее и лучше. Она не скрывала победной улыбки, испытывая к похитителю исключительно теплые чувства. От хорошего настроения у нее даже сиськи