Убрал документы в сейф и отправился восвояси. Ника встретила меня улыбкой и накрытым к ужину столом. Ели в молчании. Потом она стала мыть посуду.
— Почему ты все время ходишь в пижаме? — не выдержал я.
— А мне остальное не нравится, — просто ответила она.
— Можем съездить в магазин и купить тебе что-нибудь еще, — предложил я.
Малышка резко развернулась и стала внимательно меня разглядывать.
— Зачем ты это делаешь? — наконец спросила она.
— Что? — не понял я.
— Зачем ты мне помогаешь? Ведь мог же просто вызвать помощь, а не тащить к себе. И покупать мне одежду ты тоже не обязан. Зачем тебе это?
— Хочется, — пожал я плечами. — ты против?
— Не в этом дело, — буркнула она.
— А в чем? — заинтересовался я. Все же любопытно, что у нее в голове творится.
— Любой другой просто прошел бы мимо, максимум — вызвал бы скорую. Ты принес меня к себе, вызвал врача, кормишь меня, лекарства купил, одеть пытаешься...зачем?
— Хочется, — повторил я, стараясь избежать неприятной темы, но девочка проявила настойчивость.
— Почему?
— Мне двенадцать было, когда мама умерла. Ее по голове стукнули в парке, она в лужу упала посреди аллеи. Это днем было. Куча народу мимо прошла и всем было плевать. Она истекла кровью. А если бы хоть кто-нибудь позвал на помощь...
...я хорошо помнил то время. Папа тогда сильно сдал. Ушел в запой на месяц. А я этот месяц искал виновных. Нашел. Наркоман местный. Стукнул маму по голове, спихнул в лужу, забрал кошелек и пошел за дозой. Я сам лично прирезал урода. Отец когда узнал, чуть с ума не сошел. Взял вину на себя и скончался на зоне через восемь лет. Это был жестокий урок, но я его усвоил. В приют мне не хотелось жутко. Так что я оказался на улице. В последствии стал карманником, потом домушником. Попал в банду и с трудом пробивался наверх. Заняв место главного, я стал "крышевать" местных бизнесменов. Ближе к концу девяностых легализовал бизнес и стал вполне законопослушным гражданином. А вот нелюбовь к ментам и нарикам сохранилась. А еще я не могу пройти мимо лежащего тела. Мне обязательно нужно удостовериться что это труп или бомж. Ника не была ни тем ни другим. Потому и оказалась у меня дома. Я просто не мог бросить ее в парке, как когда-то бросили мою мать...
— Прости... - прошептала она побелевшими губами. — я не знала.
— Не бери в голову. Ты ни в чем не виновата. Я не мог пройти мимо.
— Почему было не позвонить в скорую? — осторожно спросила она, через пару минут.
— А дальше? Сидеть и ждать их? Ты хотела бы снимать побои и объясняться с родственниками? Хотела бы, чтобы я просидел в камере, пока ты не пришла бы в себя и сообщила, что это я не я тебя изнасиловал? Писала бы заявление на Кирилла и судилась с ним?
Малышка поджала губы и отвернулась. Я увидел, как по ее лицу бегут слезы.
— Солнышко, не плачь. Я не хотел тебя расстроить. Не нужно было так резко с тобой разговаривать...
Я поднялся из-за стола и пошел в гостиную. Ника появилась минут через десять. Долго смотрела на меня, а потом направилась в спальню. На пороге оглянулась.
— Никки, — я перевел на нее взгляд. — спасибо...за все, — и захлопнула дверь.
Утром я позвонил Борьке и сказал, чтобы сегодня меня не ждали. Сварил кофе, поставил чай и пошел будить мелкую.
— Солнышко, вставай... - шепнул ей на ушко и погладил шелковистые рыжие локоны.
Она тут же распахнула глаза и открыла рот, чтобы закричать, но узнала меня и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, сунул ей стакан воды и таблетку, отправил в душ, а потом помог намазать побои. Лицо за два дня почти пришло в норму, только ноги продолжали радовать массой царапин и запястья все еще болели.
— А тебе разве не пора на работу? — спросила Ника, взглянув на часы.
— У меня выходной, — улыбнулся я. — Ты любишь шопинг, солнышко?
— Не очень, — поморщилась она.
— Тогда скажи какой стиль одежды предпочитаешь и мы купим все в одном месте.
Оказалось, что девочка любит удобную одежду и мы отправились в "Спорт-Мастер". Две пары джинсов, спортивное платье, пара костюмов, кроссовки и несколько маек. Белье, которое я купил в прошлый раз, ее вполне устраивало. Уже в машине вспомнил про носки, вернулся в магазин и купил сразу двадцать пар. Поровну белых и черных. Сунул мелкой пакет и сел за руль. Она посмотрела на меня удивленно и заглянула в пакетик. Улыбнулась и кинула носки к остальным покупкам.
А в подъезде нас ждал сюрприз. Рядом с охранниками стоял полуадекватный Кирилл и что-то им втирал, про смысл жизни. Увидев меня, осклабился и гаркнул:
— Здарова, Никитос!
Я поморщился, а Ника вздрогнула и вцепилась в мою руку мертвой хваткой.
— Иди к черту... - привычно буркнул я и потащил малышку к лестнице.
Кир неожиданно прытко оказался рядом и схватил Нику за руку.
— О, Дока! А ты как здесь? Соскучилась по мне, крошка?
— Пусти, — зашипела девчонка.
— Что, променяла меня на Никитоса? Он лучше трахается? Недалеко же ты убежала!
Я не выдержал и коротко, без размаха, двинул ему в лицо. Под рукой хрустнуло. Парень схватился за нос, отпустив Нику и захныкал:
— Ты мне нос сломал...
— А ты мне настроение испортил! — буркнул я и потащил девушку дальше.
В квартире она метнулась в ванную и закрылась там. Минут через десять я поскребся в дверь.
— Солнышко, ты как? — никакой реакции. — Поговори со мной, Ника, пожалуйста...
— Уйди! — взвыла она. — Ты ничуть не лучше, чем он! Ты ведь знал, что он живет где-то рядом!
— В соседней квартире... - уточнил я.
— Но мне не сказал! — следом шум воды и всхлипывания.
Что эта дурочка собирается делать? Вены резать? Так там нечем. Топиться? Не получится.
— Солнышко, если ты через пять минут не выйдешь, я сломаю дверь...
— Зачем? — раздался ее удивленный голос.
— Потому что я за тебя волнуюсь! — рявкнул я.
—