Пойти я решила в парк. И подсев к дереву, облокотилась на его ствол, смотря на небо. Слезы текли по моим щекам, оставляя соленые следы. И я, закрыв глаза, уткнулась лицом в колени. Иногда нужно поплакать, чтобы потом вновь радоваться солнышку. И жить так, как будто ничего и не было. Вот этим я сейчас и занималась. Ревела я так, что слышно было, наверное, половине парка. Но мне было все равно. Обида постепенно уходила от меня с каждой слезинкой и с каждым всхлипом. А, когда мой плач перешел в стадию пошмыгивания носом, моей щеки коснулся шершавый язык.
Дернувшись от испуга и открыв глаза, я увидела перед собой Пушка. Или, вернее сказать, Адама в образе пса. И уж не знаю, что на меня нашло. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, я обняла его, пряча лицо в пушистой шерсти. А потом я снова начала реветь, при этом рассказывая зачем-то все, что наболело, Пушку. Он слушал, поглаживая мою спину лапой и порыкивая что-то на своем собачьем. Видимо, это были слова утешения. Как на нас косились проходящие мимо люди мне словами не описать. Один мужчина, такой смешной, лысый и в очках, даже в столб врезался, засмотревшись на нас. А я засмеялась. И Пушок тоже. Так в обнимку, мы сидели и ржали над мужчиной. А тот, даже очки снял. Сначала посмотрел на нас без них. И что он так, интересно, пытался увидеть? Потом он протер очки об рубашку и уставился на нас уже в них. Мы же с Пушком от этого просто упали. Не знаю уж, что там для себя решил мужчина, увидев валяющуюся, и при этом, держащуюся лапами за живот от смеха собаку, но он поспешил удалиться. Смотря, как он идет быстрым шагом, оглядываясь при этом на нас, мы заржали снова.
Насмеявшись и продлив от этого, как утверждают, себе жизнь (хотя куда еще Адаму), мы с Пушком пошли гулять по парку. Правда перед этим, он хотел превратиться в человека и поговорить. И, кстати, для меня было полной неожиданностью, что я это поняла. Я просто почувствовала, что он хочет сделать. И остановила его.
— Адам, давай не сейчас. — Проговорила я с грустной улыбкой. — Пожалуйста, побудь сегодня просто моей собакой.
Посмотрев на меня долгим взглядом, Пушок все же кивнул.
Весь день мы провели вместе. Сначала в парке. И я поняла, как много потеряла, не имевши никогда собаки. Это же так здорово, бегать наперегонки или бросать палку и ждать, когда тебе ее вернут, чтобы снова забросить ее в кусты. И Адам все это терпел, видимо решив так загладить свою вину передо мной. А я, естественно, издевалась по полной. Один раз даже забросила палку в воду. И Пушок, с надеждой, посмотревший на меня, и, получивший в ответ кивок на палку, со вздохом полез за ней. А, выйдя, долго и смешно отряхивался, обрызгав и меня при этом. И я вновь смеялась.
Потом мне все же пришлось согласиться с тем, чтобы Пушок превратился в человека. Время подошло к обеду, а я выбежала из дома без всего. Домой идти мне не хотелось. А вот кушать еще как.
Сначала я относилась к Адаму настороженно, боясь, как бы он не воспользовался ситуацией. Но после обеда в кафе, где я смогла поесть еще и свой любимый шоколадный торт, я окончательно расслабилась. И даже попыталась выяснить у Адама, как происходит превращение в собаку. И куда девается одежда, и как появляется потом. На это он, улыбаясь, ответил мне, что это секрет. И расскажет он его мне только когда я сама стану оборотнем.
— Тогда я никогда этого не узнаю.
Адам на это промолчал. И правильно сделал, иначе бы мы опять поссорились. А я украдкой потрогала его футболку. На ощупь была настоящая. И мне еще больше захотелось узнать, как такое возможно.
После кафе мы вновь вернулись в парк. К тому самому дереву, где смеялись. Вот странно же, мы не можем считаться нормальной парой с Адамом, но у нас уже есть наше место. У меня вот даже с другим женихом такого не было. И сейчас мне очень захотелось написать на каре дерева наши имена. А вдруг больше никогда такого случая не представиться. И подавшись внезапному порыву, я при помощи Адама накарябала там "Милена". Адам рядом добавил "Адам/Пушок". Хотел еще сердечко, но я не дала.
Потом Адам решил, что пока есть время, и я его терплю, то не плохо бы научить меня самообороне. Я удивилась и спросила зачем? А он, нехотя, признался, что теперь его братья, желающие получить статус короля, постараются от меня избавиться.
Мамочки! Во что я вляпалась? Меня теперь еще и убить хотят! Ааа! Не хочу быть невестой!!!
Адам, еле-еле, все же смог меня успокоить. Заверил, что у него все под контролем и бояться мне нечего. Но червячок страха все же поселился у меня в мыслях. И, я знаю, он еще даст о себе знать.
В общем, обучение самообороны у нас превратилось в игру. Мы просто дурачились. Падали и смеялись, когда я пыталась защищаться. А устав, мы сидели под деревом и разговаривали обо всем и ни о чем. Мне было так легко с ним. И даже его любимое "потому" перестало меня раздражать.
А вечером мы пошли к набережной и гуляли там до темноты, обсуждая парочек, встречающихся на нашем пути. Раньше я даже не обращала на них внимание, и сейчас удивлялась, как такие разные люди могут быть вместе.
Попрощавшись с Адамом у подъезда, не дав при этом себя поцеловать, я наконец-то пришла домой. И застала дома плачущую маму. Увидев меня, она бросилась меня обнимать и целовать, при этом умудряясь просить прощение, ругать и уверять, как сильно она меня любит.
Заверив маму, что все у меня в порядке, что я на нее не сержусь и люблю ее не меньше, я пошла спать.
Уже засыпая, я думала, какой странный у меня сегодня был день. А снился мне в эту ночь Адам. Сначала веселый и счастливый. Потом почему-то с короной на голове, которую я пыталась снять у него и одеть на себя.