Москва. Императорский дворец.
— У них все получилось! — Василий ходил по кабинету из стороны в сторону, словно лев, запертый в клетке, — понимаешь, дядя, у них все получилось! — Остановившись напротив великого князя, император расплылся в довольной улыбке, — за этим боем ведь наверняка следили все заинтересованные люди, так?
— Все так, государь, — Николай Николаевич кивнул, — я точно знаю, что несколько специальных артефактов находились чуть ли не в непосредственной близости. Так что думаю, до утра вся информация будет распространена по правящим домам Европы.
— Прекрасные новости, — император расхохотался, — теперь эти псы тысячу раз подумают, прежде чем напасть на нас в очередной раз. А всего лишь одна битва, ха-ха.
— Правда, у города еще остались поляки, которых привел Ходкевич с Алой, — Николай Николаевич покачал головой, — и их много.
— Если Бестужев не справится сам, отправь отряд, — отмахнулся государь, — полчаса делов, и у Польши больше не будет армии. Хотя нет, не стоит их всех убивать, нас и так считают слишком кровожадными. Плен подойдет лучше, я думаю.
Николай Николаевич кивнул и мысленно выдохнул. И правда, убить такое количество людей после того, как бой уже закончился, было очень плохой идеей.
— Теперь ждем звонка Владислава, — государь потер ладони, — очень скоро он узнает о том, что проиграл, и начнет выбивать себе условия. В прошлый раз он поступил так же. Хм, а что, если дать возможность Бестужеву со своими бойцами добраться-таки до Варшавы? — Глаза императора в очередной раз загорелись, — как тебе такая идея, дядя?
— У них слишком мало войск, государь, — осторожно ответил Николай Николаевич, — их просто не хватит, чтобы захватить город.
— Отправь к ним Романова и остальных, которые рядом, — государь подошел к князю вплотную, — если завтра утром наши дворяне будут маршировать по улицам польской столицы, мы получим передышку, дядя, а она нам нужна, сильно нужна. Минимум год, а то и два, чтобы привести в порядок многие вещи внутри империи. Ведь эта польская кампания показала, нет у нас единства внутри дворянского сословия, а еще нет там уважения к императорскому роду, — в глазах императора зажглись злые огоньки, — и это все нужно исправить. Нельзя воевать, когда тылы бунтуют, ты это не хуже меня знаешь. Так что делай что хочешь, но обеспечь Бестужеву нужное количество людей. И передай, что если возьмет Варшаву аккуратно, получит титул князя, — после этих слов Василий вернулся к себе за стол, а Николай Николаевич мысленно выругался.
Теперь точно внутреннего конфликта не избежать, а это новая кровь, которую великий князь совсем не любил. Но против государя не попрешь, как бы сильно иногда это не хотелось сделать.
— Будет исполнено, — глубоко поклонившись, Николай Николаевич направился к выходу, а император взял телефон и решил еще раз набрать сына.
Отпустить его с Бестужевым было правильно, теперь никто не посмеет сказать, что будущий государь пороха не нюхал. Ещё как нюхал, да ещё в какой компании. Пусть парни дружат, когда Дмитрий сядет на трон, Бестужев будет рядом, а с таким союзником никакие враги не страшны, ни внутренние, ни внешние…
* * *
Люблин. Утро.
— Доброго утра всем, — когда я вошел в главный зал донжона, там были уже все мои люди.
Старики разбойники, Женя со своим бывшим командиром Меньшовым, цесаревич, ну и куда же без Моисея. Артефактор, пожалуй, выглядел самым довольным, но тут ничего странного, старик просто был рад тому, что его система сработала как надо, а значит, теперь мы сможем построить такие ловушки рядом с Хладоградом. Моисей ещё обещал мне сделать эти ловушки общими, так чтобы они могли тянуть силу из всех. Самым же недовольным был Эллор, и тут опять-таки все предсказуемо.
Получив в ответ кивки и такие же пожелания доброго утра, я сел за стол, и парочка местных слуг начали ухаживать за мной. Когда же они ушли, я потянулся к чашке с кофе, смотря при этом на Диму. Цесаревич словно хотел мне что-то сказать, но не решался.
— Ваше императорское высочество, вы хотите мне что-то сказать? — Видя, что парень никак не решается, я решил задать вопрос первым.
— Да, граф, — Дима медленно кивнул, — ночью я разговаривал с великим князем Николаем Николаевичем, и от имени отца он передал вам, что если под вашим командованием объединенное войско дворян возьмет Варшаву, мой отец готов наградить тебя, граф, титулом князя.
Слова, сказанные царевичем, заставили весь зал притихнуть, каждый из присутствующих переваривал сказанное им, и, судя по взглядам, это был шок для всех, в том числе и для меня.
— О каком объединенном войске идет речь, ваше императорское высочество? — Вопрос задал граф Суворов, пожалуй, единственный из нас, кто очень даже спокойно отреагировал на слова Дмитрия.
— Великий князь за ночь переговорил со всеми дворянами, что участвуют в кампании, и почти все согласились прийти к Люблину и подчиниться графу Бестужеву.
— Вот это номер, — потрясенно произнес Ермолов, — неужели наши дворяне наконец-то обрели разум?
— Общение с главой опричников обычно очень положительно воздействует на когнитивные способности, — царевич усмехнулся, — судя по всему, сейчас мы видим такую же ситуацию. Ну так что скажешь, граф, — Дима уставился на меня вопросительным взглядом, — ты готов взять на себя эту миссию?
— Как будто бы у меня есть выбор, — я усмехнулся, — дай угадаю, прямо сейчас все эти дворяне идут в сторону Люблина?
— Ты слишком хорошо знаешь великого князя, — царевич ответил мне такой же ухмылкой, — да, Николай Николаевич приказал всем идти в сторону Люблина. Думаю, в течение двух-трех часов тут будет не протолкнуться от войск. Учитывая, что за ночь почти все поляки сдались в плен, Варшава теперь беззащитна. Есть, конечно, дворянские гвардейцы, но что-то мне подсказывает, что шляхтичи не горят желанием защищать слабого короля. А Владислав именно что слабый король, умудрится потерять контроль над страной меньше чем за неделю — это, знаете ли, надо уметь.
— Что ж, тогда я отвечу согласием, — сделав глоток кофе, я по очереди посмотрел на каждого из присутствующих.
Все они, за исключением царевича, были верны мне, и каждый из них готов идти со мной до конца. Отчасти именно из-за них я дал свое согласие, ведь чем выше буду я, тем выше смогут подняться мои люди.
— Отлично, — Дима довольно улыбнулся, — тогда я позвоню отцу и передам ему твои слова. Поверь, он ценит тебя, очень сильно ценит.
Я молча кивнул, а что тут говорить, уверен, все так и есть. Правда, с ростом моей силы будет расти напряжение между нами. Пока что его удается избегать, но кто знает,