— Н-да, до чего доводит людей дружба с англичанами, — на губах князя возникла ироничная улыбка, после чего он повернулся к домоправителю Бестужева. — Благодарю, Василий, мы забираем его, — князь положил руку на плечо мужчине. — И да, надеюсь, Вы сразу же забудете о том, что этот человек когда-либо был в вашем доме.
— Я действую в интересах моего господина, — спокойно ответил домоправитель. — И буду делать так, как он мне скажет.
— А вот это правильная позиция, — Николай Николаевич пожал руку Василию, после чего кивнул своим ребятам, и те забрали польского короля, предварительно нацепив на него артефакт искажения.
Безобидный такой артефакт, который тем не менее давал возможность временно исказить черты лица так, чтобы никто не мог понять, что это за человек. И только сев в машину, великий князь дал волю эмоциям и радостно рассмеялся. Ведь прямо сейчас все газеты Польши повторяли на разный лад одно и то же, мол, русские убили короля, ай, какие нехорошие. То, что все это срежиссированный спектакль, Николай Николаевич прекрасно понимал, как и все более-менее умные люди, однако все эти статейки были не для них, а для широких людских масс, которыми англичане умели управлять в совершенстве. И сейчас эти островные гады в очередной раз решили использовать свой любимый инструмент, сделав своей целью графа Бестужева. У них могло бы все получится, умри Владислав на самом деле, но теперь их всех ждет сюрприз. Главное, чтобы Инна справилась с лечением короля, и тогда уже можно будет ударить в ответ, да так, чтобы пух и перья полетели во все стороны.
* * *
Кремль. Час спустя.
— Так вот ты какой, ныне покойный король Польши, — государь рассмеялся, а Николай Николаевич, наоборот, поморщился. Некоторых шуток императора он не понимал и даже не собирался начинать.
— Государь, было бы неплохо, если его посмотрят, — великий князь покачал головой. — Сами же видите, налицо вмешательство менталиста в его разум, причем, судя по всему, достаточно грубого.
— Инна уже едет, — Василий пожал плечами. — Думаю, еще час Владислав точно потерпит. Ай да Бестужев, ай да чертяка! Ты понимаешь, дядя, какой парень дал нам козырь? Англичане сейчас празднуют победу, не понимая, что очень скоро тех, кто эту операцию устроил, им придется казнить, причем публично, чтобы хоть как-то отмыться от позора, — улыбка императора стала еще шире. — Давненько их никто так не имел, дядя, чтобы на всю глубину.
— Все зависит от того, получится ли вернуть разум Владиславу, — осторожно ответил великий князь. — Пока что не стоит показывать кому-либо, что король жив.
— Я прекрасно это понимаю, дядя, — отмахнулся Василий. — Дай помечтать немного, я ведь тоже человек, имею право. Дальше же мы поступим так: ты останешься с ним, пока Инна не решит вопрос, а я, пожалуй, пойду поговорю с Эдуардом. Нужно же поддерживать картинку, он должен увидеть мою ярость, мое непонимание, — император хищно ухмыльнулся. — Так и быть, побуду в роли наживки, ха-ха.
* * *
Варшава. Королевский дворец. Это же время.
— Наши гвардейцы заняли места павших поляков, — сказал Меньшов. — Граф, что в итоге делать с телами? На улице достаточно жарко, а значит, очень скоро они начнут вонять, может, сжечь, пока есть время?
— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Собрать в одном месте, желательно где-нибудь в подвале, а дальше я заморожу их. Они все достойны правильного погребения, ведь эти ребята одни из немногих, кто честно дрался с нами.
— Тут я согласен с графом, — подал голос Ермолов. — И делать это нужно как можно быстрее. Люди Болеслава отступили, а значит, сохранили большую часть бойцов, и очень скоро они вернутся, — Алексей Петрович хмыкнул. — Мы с Сан Санычем уверены, эти гады окружат дворец под предлогом того, что нужно арестовать тебя, тезка. Вину за смерть короля они ведь повесили на тебя.
В этот момент я поймал насмешливый взгляд Эллора, из всех присутствующих только он знал, что Владислав жив, даже царевич, насколько я могу судить, еще не был в курсе, про остальных же я вообще молчу. А вообще Болеслав грамотно сработал, видно, что Мнишек готовился. И получаса не прошло после того, как мы взяли его и его людей под стражу, как польские газеты и сеть забурлили. Убили короля, экая досада! Как будто им всем не было насрать на этого самого короля и королевство. Мне, конечно же, была ясна цель этой волны, учитывая, что в этих новостях главным злодеем выставили меня. Конечно, про Суворова и Ермолова тоже не забыли, да и по цесаревичу прошлись, но если внимательно пройтись по этим публикациям, было видно, что этих людей выставляли больше как обычных солдат, а вот из меня сделали чуть ли не какого-то злодея, мол, я заранее планировал лишить королевство правителя, чтобы не знаю что дальше. Да-да, нахрен это всё мне было нужно, писаки не говорили, видимо, тут оставили простор для размышлений обычным людям. А они придумают, в этом я не сомневался.
— Окружить дворец — это максимум, что они могут сделать, — я усмехнулся. — Да и то, таким образом они ведь что хотят получить, правильно, мой побег. Побегу, значит, и правда убил короля, и тогда доказывай не доказывай, ничего уже не исправить. Останусь? Им же лучше, ведь тогда они нагонят сюда столько пехоты, что рано или поздно мне придется остановиться. Да и нельзя забывать про европейцев, они могут прислать сюда своих грандов. У англичан их почти столько же, сколько у нас, да и французы теперь имеют на меня зуб, после смерти Риволи.
— А у нас есть отряд «Возмездие», — подал голос цесаревич, — и если придется, отец использует его.
— Наша задача — подготовить дворец к обороне, при этом не суетясь, — я покачал головой. — Пусть поляков и дальше накачивают, поверьте, очень скоро это выйдет боком этим дельцам.
Мои слова немного успокоили народ, хотя многие дворяне все равно косились на меня с подозрением. И только вера в меня царевича, стариков-разбойников да князя Романова отчасти успокаивала их. Хотя по многим видно, они и правда думают, что это я убил короля. Создал себе репутацию называется…
* * *
Полтора часа спустя.
— Господин, — голос Жени отвлек меня от медитации, и, открыв глаза, я