— Мне нет дела, Аид. Дай мне спокойно поесть.
— И все же?
— Боже, ты не отстанешь, не так ли? — устало вздохнул Адриан. — Ты ее похитил. Потом у нее развился Стокгольмский синдром, и она осталась. Хорошая сказка.
— Верно, прямо из мифов. Злобный, разгневанный отказом бог насильно утащил девушку к себе в Подземный Мир, в Тартар? Так? — Легкая усмешка тронула губы бога. — Нет. Придумка Деметры, не больше. Теща не вынесла, что мы с Перс объявили о свадьбе. Правда гораздо проще. И гораздо хуже.
Аид вздохнул и медленно провёл пальцем по ребристой поверхности стола.
— Я ушел. Получил отказ, оскорбился. Был в ярости, даже. Как смела она отвергнуть внимание Аида? Мое внимание. Прошло много лет, прежде чем я попробовал снова. В этот раз не спешил, узнал ее лучше. Настоящее «да» она сказала не через день и не через год. Понимаешь, к чему я?
— Девушки не говорят «Да» первому встречному?
— Глупец, — беззлобно хмыкнул Аид. — Для тебя прошло несколько дней. Для твоей богини — гораздо больше. И если ты хочешь узнать, что она думает — тебе придётся поговорить. И услышать, даже если ответ тебе не понравится. Сидеть без дела — это терять время, которое вы могли провести вместе.
Адриан поднял глаза. Взгляд его был усталым, злым.
— Вот скажи, это ты так пытался меня поддержать? — тихо, но очень чётко произнёс он. — Так что ли?
— Я не говорил, что пытался, — сказал Аид. И вдруг осклабился. — Хотя, пожалуй, что так оно и есть. Ты никогда не нравился мне, Адриан, но и врагом я тебя больше не вижу. Однако довольно комплиментов. Как мы планируем попасть в Верхний Город?
Адриан резко отодвинул стул, подхватил поднос с оставленной едой и поднялся.
— Мы? Нет никаких мы, бог. Оставь меня в покое.
И ушёл, не оглядываясь.
Аид остался сидеть один за пустым столом, медленно барабаня пальцами по холодной поверхности. Шум в столовой постепенно стихал — люди расходились по делам, кто-то торопился на смену, кто-то собирался спать. Он собирался уйти сам, как вдруг позади него раздался негромкий голос.
— Можно присяду?
Аид обернулся и заметил Элайса Лекса, двоюродного брата Адриана. Парень явно колебался, но всё же опустился на стул напротив, заняв то место, которое только что покинул Адриан. На несколько секунд в воздухе повисло молчание.
— Я не сказал никому, кто вы, — негромко начал он. Голос спокойный, ровный. — Кроме Рика, конечно. Люди не забыли, как боги бросили их на произвол судьбы и сбежали.
— Олимпийские боги, — поправил его Аид.
— Боюсь, люди не знают разницы. — Элайса отвёл взгляд. — Многие здесь потеряли семьи и друзей. Им нужно на кого-то свалить вину.
— Их право.
Элай помолчал, потом бросил короткий взгляд в сторону, куда ушёл Адриан.
— Он держится лучше, чем я ожидал, — заметил он негромко.
Аид не ответил, терпеливо ожидая, когда смертный перейдет к причине разговора. В тот факт, что двоюродный брат Адриана подсел просто так, он не слишком верил.
— Есть одна вещь, — наконец перешел к сути, Элай понизив голос. — О которой Адриан пока не знает. И… я не уверен, как сказать ему.
Аид чуть наклонился вперёд, не подавая виду, что заинтересован.
— Говори.
Элай вздохнул.
— Та девушка, что была с Риком… — Он запнулся. — Из-за которой он сейчас психует. Это не его жена, не Артемида. Понимаете? Это Кэйт, наша одноклассница. Она — аватар богини, и какое-то время просто сидела на задворках сознания. А теперь Артемида вернула ей тело. Уж не знаю почему. Они поменялись местами, Кэйт вернулась обратно, а Артемида ушла на ее место. Или вообще исчезла, не знаю. Кэйт отказывается говорить. Но самое важное, это не богиня. Артемида его не предавала.
Аид пристально посмотрел на Элая.
— И почему ты рассказываешь это мне?
Элай пожал плечами.
— Вы — его отец, не так ли? Мне кажется, услышать это от вас было бы… Ну, не знаю, правильнее, что ли? Раз уж с Кэйт он говорить не хочет. Да и она, похоже, его избегает.
Аид вздохнул. Отец. Еще недавно за один подобный намек, он бы протащил душу смертного по колеснице, но сейчас… Сейчас он просто устал. Да и видел перед собой только повзрослевшего раньше времени юношу, который беспокоился за брата.
Наказывать за такое попросту глупо.
— Я подумаю. Лучше скажи, какие планы у ваших «Ангелов»? — Аид нехотя перевёл разговор. — Вы собираетесь атаковать Верхний Город?
Удивление на лице Элая выглядело искренним.
— Атаковать? — Он чуть наклонился вперёд. — Собираемся ли мы штурмовать дворец, в смысле? Нет, нет, конечно. У нас нет на это ни людей, ни ресурсов. Да если бы и были — пробиться туда практически невозможно. Верхний Город состоит из дворца и десятка зданий поменьше, и каждое укреплено, как военный гарнизон.
— Чего я еще мог ожидать, — Аид разочарованно вздохнул. — Значит, помощи ждёте?
— Ну да, — кивнул Элай. — Ведем переговоры с Императрицей. Для такой задачи нам нужны подкрепления, особенно «белые». Да и то…
Тут он странно посмотрел на Аида.
— Что?
— Наша разведка уверена: в Верхнем Городе видели Деметру. Это подтверждается амулетами для контроля над городом. Слишком уж их много, у простых «белых» на такое не хватит сил. Хотя, если честно, я не уверен. Когда я придумал, как очистить пропуск, я не чувствовал…
Аид его не слышал. Внутри бога волнами поднималась первобытная, незамутненная ярость.
Деметра. Сестра. Предательница. Мать Персефоны. Та, что по приказу отца, забрала себе его жену и держала у себя последние два года.
Он поднялся, поправляя белый пиджак
— Благодарю за беседу, — коротко сказал он. — Она оказалась очень… информативной.
Элай тоже поднялся.
— И вам спасибо. Ну за то, что… — он замялся, подбирая слова. — За то, не оставили нас, как остальные. И за то что говорите со мной, так нормально. Словно я не просто смертный.
Аид скривил губу.
— Смертные всегда недооценивают свою ценность.
И, не дожидаясь ответа, он развернулся и медленно пошёл прочь, плечом отпихнув попытавшегося остановить его стражника.
* * *
Я уныло ковырял вилкой в тарелке, перемешивая куски рагу в бесконечной каше серо-коричневого цвета. Еда давно остыла, но аппетита не было с самого начала. Пахло сносно — чеснок, специи — но еда попросту не лезла в горло.
Шум в столовой сливался в один ровный фон: разговоры, звон посуды, кто-то смеялся над какой-то шуткой. Я сидел в углу, как изгой, но это был мой выбор. Мне хотелось побыть одному.
Двери распахнулись.