Стандартная переговорная тактика.
Но сейчас ситуация кардинально изменилась в нашу пользу. Мы сломали их психологическое сопротивление. Теперь можно диктовать более жёсткие условия.
— Вся сумма без исключения, все двенадцать миллионов долларов, должны быть возвращена моему клиенту в течение двадцати четырёх часов с момента окончания этой встречи, — не оставляя места для дискуссий, информирую. — Плюс три процента сверху в качестве штрафа.
— А три процента тут каким боком? — уточняет отстранённо, словно он со стороны, подполковник. — Почему именно столько?
— Да, почему? — механически поддакивает второй.
— Скорее всего вам неоткуда будет взять столько чистых электронных денег. Оформить банковский перевод такой суммы будет сложно — слишком много документов, вопросов службы финмониторинга, проверок источников. Поэтому всю сумму вы с очень высокой вероятностью отдадите классическим способом — наличными купюрами в кейсах.
— Хм.
— Чтобы количество чемоданов было поменьше, разумнее и компактнее использовать евро вместо юаней или долларов. Номинал выше, упаковка плотнее. Если закладку вести банкнотами по пять сотен, объём составит двадцать семь литров — не самый большой рюкзак. Или два поменьше. А ещё можно взять пару обычных спортивных сумок.
— Так откуда взялись три процента? — не унимается директор.
— Наша таможня пересчитывает и проверяет деньги не бесплатно. Три процента штрафа покрывают все транзакционные расходы на легализацию и оформление. Причём эти три процента вы отдаёте моему клиенту прямо здесь и сейчас. Наличными или переводом на карту — ваш выбор.
Подполковник демонстративно переводит тяжёлый взгляд с меня на Ян Вэймина, полностью игнорируя моё присутствие, словно меня вообще нет в комнате:
— Какие гарантии?
Чиновник ровно смотрит навстречу:
— Я не буду поднимать волну — провоцировать проверки вашей деятельности. Для вас в сегодняшней ситуации это уже много. Мы отлично знаем, что вашим сектором в здании на Тяньаньмэнь уже второй раз только за последний квартал очень недовольны.
— Недовольны?
— Пока оба известных мне эпизода формально касались так называемых «добросовестных ошибок и заблуждений». Понимаете? Не та методика анализа применена, недостаточно компетенции у сотрудников.
— Я услышал.
— То есть человек вроде бы добросовестный, старался, но ошибся в оценках. Такое бывает, от этого никто не застрахован. Но вы прекрасно понимаете вашу же систему: две ошибки в течение одного отчётного периода — очень тревожные звоночки.
Эти спокойные, но наполненные неким скрытым смыслом слова здорово подмывают изначально уверенную позицию подполковника. Он сжимает челюсти.
Ян Вэймин окончательно добивает его, произнося вслух фамилию высокопоставленного человека, которая известна и понятна только им двоим:
— … Если я через него подниму кадровый вопрос — о компетентности вашего сектора — будьте уверены, дело дойдёт до комиссии партийного контроля при ЦК. А это совсем другой уровень проверок. И не забывайте — совсем скоро банкет в честь очередного Пленума ЦК КПК. Ваш сектор на нём тоже будет представлен, верно?
— Будет, — сухо отвечает собеседник.
— Прекрасное событие, чтобы прямо на нём, в присутствии всех ключевых людей, поднять этот неприятный вопрос эффективности. Ещё подолью масла в огонь для полноты картины! Вот бывает, что все сотрудники вроде и на своих местах, и стараются, но им просто не хватает образования, широты кругозора, компетентности, трудолюбия или банальных природных данных. Это одна категория проблем, её можно решить переобучением.
Мне интересно.
— Хуже, когда человеку не хватает честности и порядочности, — голос Ян Вэймина становится жёстче. — Когда человек не справляется со своим местом не потому, что хочет работать хорошо, но пока объективно не может по квалификации. А потому, что он изначально и не собирался честно работать на государство. Вместо прямых государственных дел набивает свой личный карман, используя служебное положение. Тем более в такой тяжёлый для нашей страны период — западные санкции давят, обязательное сокращение импортных закупок дешёвой нефти и газа, от которых мы вынуждены отказываться. А тут свои же люди воруют.
— А о собственной безопасности вы не думаете? — с усмешкой парирует подполковник. — Против вас тоже при желании могут найти, что сказать проверяющим органам. Особенно про происхождение ваших средств. Не всё там так чисто.
Интересно, в отделе подполковника что, амнистию активов от Председателя проспали?
Ян Вэймин расслабленно откидывается на спинку стула, широко улыбается и беззаботно машет рукой:
— Делайте! Можете даже передать по команде мои слова. Я официально за и не возражаю.
Снова тишина.
Подполковник резко поворачивается к директору IT-компании и раздражённо бросает:
— Иди прогуляйся, нам нужно обсудить детали наедине.
— Может, вместе выйдем? — обращается тот ко мне.
— Это тебе сказали идти гулять, я по вашему ведомству не работаю.
Директор поднимается из-за стола и направляется к выходу из кабинета. Дверь за ним закрывается.
Теперь остаёмся только мы втроём — двое против одного, с глазу на глаз.
Под столом незаметно показываю заказчику заранее оговоренный жест пальцами — можно смело продолжать разговор в том же ключе.
— Если честно, я хотел вложить эти деньги в реальный сектор китайской экономики, — говорит Ян.
— А вот то, каким именно способом вы эти миллионы заработали изначально — об этом можно будет очень долго дискутировать, — подполковник.
— Знаешь, почему я уверен, что ты некомпетентен? — внезапно атакует чиновник. — Потому что ты даже не просчитал мою мотивацию хотя бы на три шага. Если я теряю прямо сейчас все деньги — то столько заработать снова я не смогу больше никогда. Понимание всегда будет грызть меня изнутри, пока я доживаю свой жалкий век в тесной однокомнатной квартире на чёртову пенсию.
Голос чиновника становится всё более эмоциональным.
— Никакого собственного бизнеса для души в Макао или Гонконге, никаких путешествий по всему миру, о которых я мечтал всю жизнь, — продолжает Ян Вэймин, в его глазах загорается огонь. — Я моментально из обеспеченного долларового миллионера превращаюсь в нищего доходягу-пенсионера, который сам из дешёвой муки второго сорта печёт себе хлеб, лишь бы хоть немного сэкономить на продуктах. Зачем мне вообще такая жизнь? Ради чего я столько лет горбатился?
Глядя на вошедшего в раж чиновника, подполковнику не остаётся ничего другого кроме как молчать и напряжённо слушать монолог.
— Я не собираюсь терять то, к чему шёл всю жизнь, — почти кричит Ян Вэймин, ударяя кулаком по столу. — Извини, но я ещё по молодым тёлкам в большое турне по миру собрался минимум на три года! От солнечной Австралии через Европу до Соединённых Штатов! Вот такая жизненная цель у меня на пенсию, понимаешь⁈ Я всю свою жизнь безвылазно провёл здесь, в Китае, многого в этом огромном мире так и не увидел