— Без проблем, за должность я не держусь. Главное для меня — чтобы государство гарантированно вернуло мне все мои вложенные деньги. Не отдаст добровольно — вернёт принудительно, через суд. Закон на моей стороне. В случае, если у вас ко мне личная неприязнь, — Ван бросает красноречивый взгляд на министерского, — и вы хотели со мной разобраться самостоятельно, минуя закон, имейте в виду важную вещь. В споре секретарей ЦК по сельскому хозяйству, космической промышленности и всех остальных направлений против секретаря юстиции — особенно когда этот орган уже высказал своё мнение — мнение юстиции всё же весомее и сильнее.
Жирный намёк на одиозного Лю, к которому можно и достучаться. Да, не автоматически — но и не невозможно. Особенно если постараться.
— Вот и проверим! — пытается блефовать министерский, прекрасно понимая, что Ван прав.
— Только не забывайте, что тогда мы поднимем другой неприятный вопрос на государственном уровне, — предупреждает бизнесмен. — Почему высокопоставленные китайские чиновники систематически не соблюдают закон и не смогли прочитать письмо гражданина за отведённое законом время?
Неожиданно лицо Вана резко меняется на искреннее удивление, будто до него только что внезапно дошло глубинное положение вещей. Бизнесмен медленно потирает подбородок пальцами:
— Если вы такую элементарную вещь, как своевременный ответ человеку на письмо, не смогли выполнить в установленный законом срок, то что тогда говорить насчёт более сложных государственных задач партии и страны? — спрашивает Ван риторически. — Выходит, что вы и их решать не можете?
Он стирает с лица наивную улыбку осенённого эврикой человека. Лицо становится абсолютно нейтральным.
Разворачивается к председателю, кланяется уважительно. Затем кланяется к каждому из столов.
— Всего доброго, господа. Я вас больше не задерживаю.
Бизнесмен сходит с трибуны.
Он решает оставить папку с распечатанными документами и графиками на столе — пусть изучают сами.
Под пристальные взгляды чиновников Ван Мин Тао размеренно направляется к выходу.
Дверь с силой захлопывается за ним.
Глава 19
Спустя несколько дней.
Суббота. Утро.
Сижу в кресле у окна с дымящейся чашкой свежесваренного кофе в руках. До Тхи Чанг быстро перемещается по комнате, ей пора на языковые курсы.
Сегодня суббота — выходной день для большинства, но только не для неё. Она выбрала интенсивный формат обучения китайскому языку, где занятия проходят без перерывов как в субботу, так и в воскресенье. Полное погружение минимум по пять часов в день.
Несмотря на крепкий декабрьский мороз за окном, погода выдалась на редкость отличная. Холодного ветра нет совсем, всё-таки Пекин намного теплее моего родного посёлка.
Человек, взявшийся за поиски опытного психолога на территории Вьетнама, пока молчит. Уверен, он не теряет зря времени, потому что я предложил ему сумму на тридцать процентов больше запрашиваемой, чтобы ускориться.
— Чем будешь заниматься пока я на курсах? — интересуется вьетнамка.
— Сначала в бассейн схожу, а там посмотрим. Погода сегодня отличная.
Наш разговор прерывает требовательные стуки кулаком в дверь.
До Тхи Чанг настороженно поворачивается к двери.
По характерной манере стучать сразу понимаю, кого именно принесло. С таким нахальством мало кто стучится.
Встаю с кресла и ставлю недопитую чашку на подоконник.
Путь до двери занял пять секунд, но за это время гость успел постучать с десяток раз. Вот так нетерпение.
Открываю дверь и вижу перед собой отца. Как и предполагал.
За две недели ограничения свободы отец заметно изменился внешне. Причём в лучшую сторону, как ни странно. Принудительная детоксикация творит чудеса.
Голова обстрижена наголо — стандартная тюремная причёска, точнее её полное отсутствие. Но главные изменения коснулись его лица — папаня прям помолодел.
Почти полностью ушли хронические алкогольные отёки под глазами и на щеках. Кожа подтянулась, приобрела более здоровый цвет вместо прежнего болезненного серо-жёлтого оттенка. Даже белки глаз стали светлее, чище — исчезла характерная для пьяниц красная сетка лопнувших капилляров.
Он стоит на пороге весь покрытый снегом. Щёки красные от мороза. Видимо, шёл пешком. В тюрьме никто ему не выдаст денег на такси или хотя бы метро.
— Чего тебе? — холодно спрашиваю вместо приветствия. — Мама с сестрой уехали обратно домой. Я тебя к себе в квартиру не пущу, учти сразу.
— Деньги мне нужны, — почти командным тоном отвечает отец. — На дорогу домой.
Я прислоняюсь к дверному косяку:
— А ещё что тебе дать?
— Деньги и стакан обычной воды, — сухо перечисляет он. — Всё. Больше ничего от тебя не нужно. Домой в деревню полечу первым же рейсом.
— Да кто тебя на борт пустит? У тебя же только справка об освобождении, — скептически замечаю.
Отец гордо задирает нос:
— С меня полностью снята судимость! Дежурный судья в срочном порядке вынес положительное решение о моём освобождении! Потому что есть ещё в нашей великой стране по-настоящему порядочные, справедливые люди! Не все такие, как ты! — добавляет с укором.
Папаня смотрит на меня взглядом несправедливо пострадавшего героя, наконец-то выпущенного из плена.
— А я уж думал ты пришёл поблагодарить за уплаченный счёт.
— Пфф! Ещё чего! Ты про меня только спустя две недели вспомнил, сволочь! — раздражённо бросает отец. — А вот серьёзные товарищи, в отличие от тебя, не стали затягивать процесс и оформили все документы со скоростью звука! Мог бы и не платить, они бы сами меня вытащили, потому что знают, что Лян Дао честный гражданин!
Не говорю отцу вслух, даже не показываю выражением лица, что его слова про уплату задолженности в ресторане кем-то вне родной семьи звучат бредово. Если бы человек, который приходил к нему в вытрезвитель, хотел бы действительно вытащить отца на свободу, он бы сделал это в первый день.
А так он просто увидел, когда я погасил долг, и нажал на нужные административные рычаги, чтобы дежурный судья как можно быстрее выпустил пьянчугу на свободу.
Отец демонстративно достаёт из внутреннего кармана потрёпанной куртки паспорт и размахивает им перед моим лицом.
— Все документы при мне, видишь⁈ Просто дай денег на дорогу, и всё! Больше мне от тебя, скотина неблагодарная, вообще ничего не нужно в этой жизни! Хоть одно доброе дело для родного отца сделай наконец! — добавляет он.
Всё как обычно. Другого поведения от него я не ожидал и не жду. Сейчас главное — чтобы он уехал куда подальше и перестал создавать меня напрягать одним своим присутствием.
Дать деньги на билет домой — самый мирный из вариантов от него избавиться. А если снова начудит и