— Пообщался, — кивнул я, пристёгиваясь. — Они дали добро. Сказали, что давно не ели ничего вкусного.
* * *
Кабинет Станислава Печорина в городской Управе пах пылью, сургучом и дорогой бумагой. Это был запах власти — той самой, тихой и незаметной, которая на самом деле вращает шестерёнки города, пока герои машут мечами, а злодеи толкают пафосные речи.
Сам Печорин сидел за массивным столом и выглядел как кот, который съел сметану и вылизал банку до блеска. Перед ним лежала пухлая папка, перевязанная бечёвкой. На узле красовалась жирная, ещё тёплая печать из красного сургуча с двуглавым орлом.
Юрист погладил папку узкой ладонью, словно это была не стопка документов, а любимая женщина.
— Всё, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Финита.
Света, сидевшая на приставном стульчике, нервно крутила в руках стилус от планшета.
— Точно всё? — переспросила она. — Никаких подводных камней? Внезапных наследников? Неуплаченных налогов за девятьсот лохматый год?
Печорин усмехнулся. Улыбка у него была тонкая, профессиональная.
— Светлана, вы меня обижаете. Последняя подпись от казначейства получена десять минут назад. Я лично стоял над душой у начальника архива, пока он ставил визу.
Он снова хлопнул ладонью по папке. Звук получился глухой и весомый.
— Здание Имперского банка, со всеми его подвалами, сейфами, колоннами и призраками бывших управляющих, теперь официально принадлежит структурам господина Доды. Юридически — чисто, как слеза младенца. Комар носа не подточит. Даже если Яровой пришлёт целую армию крючкотворов, они сломают зубы о первый же параграф договора купли-продажи.
Я молчал. Просто смотрел на красный сургуч.
Внутри что-то щёлкнуло. Как будто встал на место последний кубик в сложной головоломке. У меня есть стены. Как и «Очаг», но только теперь намного шире и выше. Ну, почти…
— Поздравляю, коллеги, — сказал я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Станислав, вы волшебник. Только без палочки, а с ручкой «Паркер».
— Ручка, Игорь, в нашем мире страшнее любой палочки, — философски заметил Печорин. — Заклинание можно отразить щитом, а судебное предписание — только взяткой, и то не всегда.
Он потянулся к телефону.
— Пора обрадовать инвестора, — сказал юрист и нажал на «Вызов».
Экран телевизора, висевшего на стене, засветился молочно-белым, а потом появилась картинка.
Максимилиан Дода сидел в своём столичном кабинете. За его спиной виднелось панорамное окно с видом на шпили башен. Он был в белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом, вальяжный, расслабленный. Но глаза — цепкие, холодные — сразу нашли нас.
— Докладывайте, — его голос, слегка искажённый, прозвучал властно.
— Готово, Максимилиан, — Печорин поднял папку, демонстрируя её экрану. — Сделка закрыта. Реестр обновлён. Ключи у Игоря.
Дода прищурился, разглядывая печати.
— Отличная работа, Стас. Премию получишь завтра, на счёт. Ты в очередной раз доказал, что бюрократия — это искусство.
Печорин зарделся, но сдержанно кивнул.
— Рад стараться.
— Но стены — это просто коробка, — Дода тут же переключил внимание на меня. Его лицо приблизилось к экрану, заполнив всю рамку. — Камень, бетон, железо. Они денег не приносят, они их только жрут. Налоги, коммуналка, ремонт… Игорь!
— Я здесь, — отозвался я.
— Твой ход, партнёр. Я купил тебе самую дорогую «кастрюлю» в этом городе. Огромную, пафосную кастрюлю с лепниной. Что ты собираешься в ней варить?
Вопрос был с подвохом. Дода проверял. Ему не нужен был бизнесмен, который понимает, во что ввязывается.
Я откинулся в кресле, копируя его позу. На губах сама собой появилась лёгкая, немного хищная улыбка.
— Мы не будем варить, Максимилиан. Варят столовые и конкуренты Ярового.
— А что будем делать мы?
— Мы будем менять культуру потребления, — твёрдо сказал я. — Это здание — бывший банк. Раньше оно хранило золото и ценные бумаги. Люди приходили туда с трепетом, надеясь сохранить своё богатство. Теперь концепция изменится, но суть останется.
Я подался вперёд, глядя прямо в глаза инвестору через стекло телевизора.
— Банк генерировал прибыль. Мой ресторан будет генерировать вкус. И эмоции. Это будет завод по производству счастья, Макс. И люди будут нести нам деньги с тем же трепетом, с каким несли их в кассу сто лет назад.
Дода хмыкнул. Кажется, ответ ему понравился.
— «Завод по производству счастья»… Звучит цинично. Мне нравится. Но давай к конкретике.
— Конкретика простая, — продолжил я. — Мне нужны строители-универсалы. Не те, кто красит заборы, а те, кто умеет работать со сложными коммуникациями.
— Зачем?
— Потому что я всё переверну, — я начал рисовать руками в воздухе. — Печи будут стоять там, где раньше сидели кассиры.
Света удивлённо подняла бровь, но промолчала.
— Это символично, — пояснил я. — Раньше за решётками сидели клерки и считали чужие деньги. Теперь там будут стоять повара в белых кителях и на глазах у всех творить магию огня и ножа. Мы уберём стены. Гости будут видеть всё: как жарится мясо, как собирается салат, как шеф орёт на су-шефа. Это шоу. Честность — наша главная валюта.
— Открытая кухня в операционном зале… — задумчиво протянул Дода. — Нагло. В этом городе привыкли, что еду готовят в закрытых цехах, чтобы никто не видел, из чего именно.
— Именно поэтому мы победим, — кивнул я. — Мы покажем, что нам нечего скрывать.
Дода барабанил пальцами по столу. Звук долетал до нас с задержкой.
— Мне нравится твой цинизм, мальчик. Ты говоришь о высоком, но думаешь о марже. Это правильный подход.
Он резко сменил тон на деловой.
— Значит так. Разделяем зоны ответственности. Я не лезу в твои кастрюли и рецепты. Ты — душа проекта. Но тело — это моя забота.
— В смысле? — не понял я.
— В прямом. Ремонт, перепланировка, усиление конструкций, защита периметра — это мои люди. Я пришлю бригаду своих «кротов». Они строили моим «знакомым» бункеры и хранилища. Работают быстро, лишних вопросов не задают, языком не мелют.
Он кивнул на Печорина.
— Стас будет моим «слышащим» на стройке. Все вопросы по материалам, сметам и разрешениям — через него. Если нужно снести несущую стену — он согласует. Если нужно прокопать туннель к центру земли — он найдёт подрядчика.
Печорин страдальчески закатил глаза, но кивнул. Видимо, копать туннели ему не привыкать.
— От тебя, Игорь, требуются чертежи, — продолжил Дода. — Не красивые картинки для дизайнеров, а технологический план. Где встанет плита, где вытяжка, где канализация, где холодильники. Как пойдут потоки официантов и гостей.
— Сделаю, — кивнул я. — Планы уже у меня в голове.
— Голова — это плохой носитель информации, её могут отрубить, — мрачно пошутил Дода. — Перенеси на бумагу. Скидывай всё Печорину. У тебя сутки.
— Сутки? — возмутилась Света. — Максимилиан, имейте совесть! У нас съёмки шоу, Игорь спит по четыре часа!
— А я