— Ну так спи, — философски заметил крыс. — Утро вечера мудренее. Может, она сама придёт. Во сне. Границы там тоньше.
— Спи… Легко тебе говорить.
Но усталость брала своё. Тело налилось свинцом. Я откинулся на подушку, даже не раздеваясь. Глаза закрылись сами собой.
— Я покараулю, — донёсся до меня голос Рата, удаляющийся, словно сквозь вату. — Спи, шеф.
Темнота накрыла меня мгновенно. Но это была не обычная, спокойная темнота сна без сновидений.
Глава 12
Запах изменился первым.
Вместо пыльного ковролина и кондиционера пахнуло сырой землёй, прелой листвой и дикой, одуряющей мятой.
Я открыл глаза.
Потолка не было. Надо мной смыкались кроны гигантских деревьев, сквозь которые пробивались лучи странного, зеленоватого света. Я лежал не на кровати, а на мягком, пружинистом мхе. Вокруг гудели насекомые, где-то далеко журчала вода.
Лес. Тот самый, где я встретил её в первый раз. Но сейчас он казался ещё более живым, насыщенным, переполненным силой.
— Пришёл всё-таки… — раздался тихий смех, похожий на шелест листвы.
Я резко сел.
Прямо надо мной, свисая вниз головой с толстой ветки, висела Травка. Её зелёные волосы, похожие на лианы, почти касались моего лица. Кожа светилась мягким изумрудным светом, а глаза… глаза были древними, как этот мир, и весёлыми, как у ребёнка.
— Твоя куколка сломалась, человек? — спросила она, раскачиваясь. — У неё внутри дырка. Свистит ветер. Холодно ей.
Я не удивился, что она знает. Лес знает всё.
— Ей плохо, Травка, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Она вскрыла кровный замок и выжгла себя. Как её починить?
Травка ловко спрыгнула на землю. Она была абсолютно нагой, но одетой в свет и тени листвы. Она обошла меня кругом, касаясь моей груди пальцем с острым, как игла, ноготком.
— Починить? — она фыркнула. — Глупое слово. Это не табуретка, человек. Это живое дерево. У неё корни обрублены. Она сама себя отрезала от Рода. А без корней ветка сохнет.
— И что делать? Без загадок, Травка. Я не понимаю твоих метафор.
Она остановилась напротив меня, заглядывая в глаза. Её зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.
— Привей её к себе, — сказала она просто. — Как дичок к яблоне.
— Что?
— Ты — садовод, человек. Ты должен знать. Когда ветка слабая, её прививают к сильному стволу. Делают надрез, соединяют камбий, связывают туго. И соки сильного дерева начинают течь в слабую ветку.
Она провела рукой по моей руке, от плеча до запястья, словно рисуя линию разреза.
— Дай ей своей крови. Свяжи узлом. Твоя сила — она дикая, горячая. Тебе её много, она через край льётся, в еду уходит. А так она пойдёт в девочку. Ты будешь её корнем.
Я отступил на шаг. Холод пробежал по спине, несмотря на тепло леса.
— Кровная связь? — переспросил я. — Ты предлагаешь мне связать себя кровью с Алиевой? С внучкой моего врага?
— Враги, друзья… — Травка поморщилась, словно я сказал глупость. — Это всё человеческие игры. В Лесу нет врагов. Есть хищники и жертвы. Есть сильные и слабые. Она слабая. Ты сильный. Хочешь, чтобы она жила — дай ей присосаться.
— Это кабала, — жёстко сказал я. — Если я это сделаю, мы будем связаны навсегда?
— Пока смерть не разлучит вас, — хихикнула дриада, и в её голосе прозвучали жутковатые нотки. — Ты будешь чувствовать её боль. Она будет чувствовать твой гнев. Если ты ослабнешь — она начнёт вянуть. Если она умрёт — тебе будет очень больно.
— Нет, — я покачал головой. — Нет. Это стратегическая ошибка. Мне нужна свобода манёвра. Я не могу вешать на себя энергетического паразита, даже если мне её жаль.
— Свобода… — Травка улыбнулась, показав острые белые клыки. — Ты смешной, человек. Ты уже в Лесу. Тут все связаны. Грибница связывает деревья, волк связан с оленем, пчела с цветком. Никто не свободен.
Она подошла ближе, её запах — мяты и мёда — стал одуряющим.
— Но дело твоё. Ты спросил — я ответила. Садоводство на крови — самый надёжный способ. Не хочешь — пусть сохнет. Красивый будет гербарий. Сухая, звонкая куколка.
— Я не дерево, Травка, — отрезал я. — И мне не нужен поводок на шее, даже если держу его я. Должен быть другой способ. Научный. Алхимический.
— Наука… Алхимия… — она зевнула, явно теряя ко мне интерес. — Скучно. Люди любят всё усложнять. Варите свои зелья, считайте капли. А жизнь — она простая. Кровь к крови, сок к соку.
Она начала отступать в тень деревьев, растворяясь в зелёном сумраке.
— Ищи свой путь, повар. Но помни: пока ты ищешь рецепт, суп может выкипеть.
— Травка! Постой!
Но она уже исчезла. Лишь ветка качнулась, и сверху посыпались мелкие светящиеся листья. Один упал мне на ладонь и тут же растаял, оставив ощущение ожога.
— Нет! — крикнул я.
И проснулся.
Я сидел на кровати в номере отеля. Сердце колотилось как бешеное, футболка прилипла к спине от холодного пота. В комнате было темно и душно. Пахло не мятой, а пылью и моим собственным страхом.
Рат спал на ковре, свернувшись клубком. При моём вскрике он дёрнул ухом, но не проснулся.
Я провёл рукой по лицу, стирая остатки сна.
Привить её к себе. Кровная связь. Магический брак.
Травка была права в своей лесной логике, но для меня это было неприемлемо. Связать свою жизнь с Лейлой Алиевой? Стать её персональным донором, чувствовать каждый её чих? Это сделает меня уязвимым. Фатима, узнав об этом, сможет бить по мне через внучку. Или наоборот — Лейла станет идеальным шпионом, от которого я не смогу избавиться.
— Нет, — сказал я вслух в темноту номера. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Никаких узлов. Никакой мистики и шаманизма.
Я встал и подошёл к окну. Город внизу сиял огнями, равнодушный и холодный.
Мне нужен специалист. Не лесной дух, которому плевать на человеческие расклады, а профессионал. Тот, кто понимает в «грязной» магии, в крови и в зельях, но при этом живёт головой, а не инстинктами.
Вероника. Она должна прилететь утром.
— Дождёмся Зефирову, — прошептал я, прижимаясь лбом к стеклу. — Должен быть рецепт. Рецепт, а не жертва. Я найду ингредиенты, я сварю эликсир, я накормлю её чем угодно. Но я не дам пришить её к себе.
В кармане завибрировал телефон. СМС.
«Увалов утвердил тексты. Лейла спит в гримёрке, отказалась ехать домой. Говорит, там холодно. Света».
Я вздохнул.
Лейла спит в гримёрке, потому