Я открыл. Вероника сменила дорожное пальто на элегантное тёмно-зелёное платье. Оно выглядело скромно, если не считать того, как ткань облегала фигуру, и странных пуговиц, похожих на застывшие капли смолы. В руке она всё так же сжимала свой саквояж.
— Можно? — спросила она, но уже переступила порог, не дожидаясь ответа.
Света сидела в кресле у окна, яростно печатая что-то на ноутбуке. При виде аптекарши она даже не подняла головы, только стук клавиш стал громче.
Вероника окинула номер профессиональным взглядом. Задержалась на небрежно брошенном на кровать кителе, скользнула по бутылке минеральной воды на столе и, наконец, посмотрела на меня.
— Ну, — она поставила саквояж на журнальный столик с таким звуком, будто там лежал слиток золота. — Где подопытная? Мне нужно оценить степень распада ауры, пока мы не начали терапию.
Стук клавиш прекратился мгновенно. Света резко захлопнула крышку ноутбука и медленно поднялась. Её глаза метали молнии.
— Лейла — не кролик, Вероника, — ледяным тоном произнесла она. — И не «подопытная». Она человек. Девушка, которой плохо. Она наш сотрудник, в конце концов. Выбирайте выражения. Мы здесь не вивисекторы.
Вероника чуть склонила голову набок, и на её губах заиграла снисходительная улыбка.
— В магии жалость убивает быстрее яда, милая. Если я буду плакать над каждым повреждённым энергетическим каналом, пациент сгорит от лихорадки, пока я вытираю слёзы. Мне нужен образец, а не биография. Если распад зашёл далеко, придётся прижигать. И это будет больно.
— Прижигать? — переспросила Света, побледнев. — Вы в своём уме?
— Энергетически, Светочка. Хотя, кричать она будет по-настоящему.
В комнате повисла густая и наэлектризованная тишина. Я налил себе воды, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Две сильные женщины в одной комнате — это опаснее, чем нож в руках новичка.
В этот момент телефон Светы разразился пронзительной трелью. Она вздрогнула, схватила аппарат и, глянув на экран, закатила глаза.
— Увалов. Опять.
Она приняла вызов, и даже через комнату я услышал истеричные нотки в голосе директора канала.
— Да, Семён Аркадьевич… Что значит «нельзя»? Мы же утвердили сценарий вчера ночью… Нет, я не могу сейчас приехать, у нас… — она бросила быстрый взгляд на Веронику, которая с интересом изучала корешки книг на полке. — У нас важное совещание.
Голос в трубке перешёл на визг. Света глубоко вздохнула, массируя переносицу.
— Хорошо. Я поняла. Новые правки от Комитета по цензуре. Да. Слово «волшебство» заменяем на «кулинарное чудо». Я поняла. Еду.
Она сбросила вызов и повернулась ко мне. В её глазах читалась смесь злости, усталости и обиды. Она чувствовала себя лишней на этом празднике магии, и это её бесило. Но работа есть работа.
— Мне нужно на студию, — бросила она, надевая пальто и хватая сумку. Движения были резкими и рваными. — Увалов в панике, цензоры опять закручивают гайки. Если я не перепишу подводки к завтрашнему утру, шоу могут забраковать.
Она подошла к двери, но остановилась и посмотрела на Игоря. Потом перевела взгляд на Веронику, которая уже деловито щёлкала замками саквояжа.
— Занимайтесь своей… магией, — ядовито произнесла Света. — А я поеду спасать твоё шоу от ножниц цензора. Не жди меня, буду поздно. Монтаж — дело интимное.
Глава 13
Дверь закрылась.
Вероника не обернулась. Она достала из саквояжа мутный флакон, посмотрела его на свет и только потом прокомментировала:
— Ревнует страшно. Ты ходишь по тонкому льду, Игорь. Женская ревность — плохой ингредиент для командной работы. Может и блюдо испортить.
— Лёд — это всего лишь агрегатное состояние воды, — спокойно ответил я, делая глоток. Вода была тёплой и невкусной. — Из него при желании можно сделать отличный сорбет.
— Оптимист, — хмыкнула она. — Ну, где твой хвостатый шпион? Я чувствую его присутствие с того момента, как вошла.
— Рат, выходи, — позвал я. — Путь свободен.
Из-под широкого кресла, стоявшего в углу, сначала показались длинные усы, потом хитрая морда, и наконец, вся внушительная тушка моего фамильяра. Рат отряхнулся, встал на задние лапы и поправил несуществующий галстук.
— Приветствую, Травница, — пропищал он с неожиданным достоинством. — Надеюсь, в твоём саквояже есть что-то вкуснее валерьянки? А то наш шеф держит меня на голодном пайке, всё больше обещаниями кормит.
Вероника присела на корточки, оказавшись лицом к лицу с крысой, и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было брезгливости, только профессиональный интерес.
— Разумный фамильяр, — пробормотала она. — Редкость. Обычно крысы — просто переносчики силы или разведчики. А тут — личность. Гурман?
— Эстет, — поправил Рат.
Вероника выпрямилась и посмотрела на меня с новым уважением.
— Знаешь, Игорь, ты сам того не понимаешь, но ты собрал вокруг себя настоящий ковен.
— Мы не ковен, — возразил я, ставя стакан. — Мы кухонная бригада.
— Одно и то же, — отмахнулась она. — Смотри сам. У тебя есть Ведьма — это я, отвечаю за зелья и тонкие материи. У тебя есть Фамильяр — разведка и связь с нижним миром. У тебя есть Глашатай — твоя продюсерша, которая управляет вниманием толпы, это тоже магия, только социальная. И есть ты.
— А я кто? — спросил я.
— А ты — Источник, — просто сказала она. — Ты даёшь энергию всей этой конструкции. Твоя кровь, твоя страсть к еде… Это топливо. Без тебя мы — просто набор одиночек. А с тобой — система. И я боюсь представить, кто ещё в твоей «бригаде». Уверена, ты успел обзавестись большой сетью приятных и полезных знакомств.
Она щёлкнула замком саквояжа, закрывая его.
— Ладно, лекцию по магической теории отложим. Пора. Веди к девчонке. Если она действительно внучка Фатимы и влезла в родовой сейф без защиты, у нас мало времени. Кровная магия не прощает дилетантов.
Хм, а ведь я ей особых подробностей не рассказывал. Сама догадалась? Вероника может. Или же у неё тоже кто-то прячется в «закромах», способный добывать полезную информацию.
Я кивнул. Усталость, которая давила на плечи весь день, вдруг отступила, сменившись холодной решимостью. Как перед сложным сервисом, когда полная посадка, а у тебя не хватает поваров. Ты просто берёшь нож и работаешь.
Я подошёл к двери, взялся за ручку… и замер.
* * *
Моя рука повисла в воздухе. Холодный пот проступил на спине мгновенно, словно кто-то вылил мне за шиворот ведро ледяной воды.
Я осознал катастрофическую вещь. Простую, банальную, и оттого ещё более унизительную. Ну ладно, я слегка приукрашиваю, но приятного всё равно мало.
— Что случилось? — голос Вероники прозвучал настороженно. Она уже накинула пальто и стояла